Правящие династии россии рюриковичи

Родословная Рюриковичей

Рюриковичи — княжеский, царский и позднее королевский род на Древней Руси, идущий от потомков Рюрика, со временем раздробившийся на множество ветвей.

Семейное древо Рюриковичей очень обширно. Большинство представителей династии Рюриковичей являлись правителями Древнерусского государства, а также русских княжеств, которые образовались после разделения русских земель. Часть представителей династии позднее принадлежала к королевскому роду других государств: Венгерско-Хорватское королевство, Великое княжество Литовское, Болгарское царство, Грузинское царство, Герцогство Австрия и др.

История династии Рюриковичей

Согласно летописям, в 862 г. сразу несколько племен (ильменьские словене, чудь, кривич) призвали троих братьев-варяг Рюрика, Трувора и Синеуса княжить в Новгороде. Это событие получило название «призвание варягов». Согласно мнению историков, призвание произошло из-за того, что племена, жившие на территории будущей Руси, постоянно одолевали междоусобные войны и они никак не могли решить, кому стоит править. И только с приходом трех братьев междоусобицы прекратились, русские земли стали постепенно объединяться, а племена стали малым подобием государства.

До призвания варяг на русских землях жили многочисленные разрозненные племена, не имевшие собственного государства и системы управления. С приходом братьев племена стали объединяться под властью Рюрика, который привел за собой весь свой род. Именно Рюрик стал основателем будущей княжеской династии, которой суждено было не один век править на Руси.

Хотя первым представителем династии является сам Рюрик, очень часто в летописях род Рюриковичей ведут от князя Игоря, сына Рюрика, так как именно Игорь был не призванным, а первым истинно русским князем. Споры о происхождении самого Рюрика и этимологии его имени ведутся до сих пор.

Династия Рюриковичей управляла русским государством более 700 лет.

Правление династии Рюриковичей на Руси

Первые князья из рода Рюриковичей (Игорь Рюрикович, Олег Рюрикович, княгиня Ольга, Святослав Рюрикович) положили начало процессу формирования централизованного государства на русских землях.

В 882 г. при князе Олеге Киев стал столицей нового государства — Киевской Руси.

В 944 г. во время правления князя Игоря Русь впервые заключила мирный договор с Византией, прекратила военные походы и получила возможность развиваться.

В 945 г. княгиня Ольга впервые ввела фиксированный размер оброка — дани, что положило начало формированию налоговой системы государства. В 947 г. новгородские земли подверглись административно-территориальному делению.

В 969 г. князь Святослав ввел систему наместничества, что помогло развитию местного самоуправления. В 963 г. Киевская Русь смогла подчинить себе ряд значительных территорий Тмутараканского княжества — государство расширялось.

Сформировавшееся государство пришло к феодальной системе управления во времена правления Ярославичей и Владимира Мономаха (вторая половина 11-го — первая половина 12-го в.). Многочисленные междоусобные войны привели к ослаблению власти Киева и киевского князя, к усилению местных княжеств и значительному разделению территорий в рамках одного государства. Феодализм продержался довольно долго и серьезно ослабил Русь.

Начиная со второй половины 12-го в. и до середины 13-го в. на Руси правили следующие представители Рюриковичей: Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо. В этот период, хотя и продолжались княжеские междоусобицы, начала развиваться торговля, отдельные княжества сильно выросли в экономическом плане, развивалось христианство.

Со второй половины 13-го в. и до конца 14-го в. Русь оказалась под гнетом татаро-монгольского ига (начало периода Золотой Орды). Правящие князья не раз пытались сбросить с себя гнет татаро-монгол, однако это им не удавалось, и Русь постепенно приходила к упадку из-за постоянных набегов и разорений. Лишь в 1380 г. удалось разгромить войско татаро-монгол во время Куликовской битвы, что стало началом процесса освобождения Руси от гнета захватчиков.

После свержения гнета монголо-татар государство начало восстанавливаться. Во время правления Ивана Калиты столица была перенесена в Москву, при Дмитрии Донском был построен Московский Кремль, государство активно развивалось. Василий 2-й окончательно объединил земли вокруг Москвы и установил практически нерушимую и единоличную власть московского князя на всех русских землях.

Последние представители рода Рюриковичей также немало сделали для развития государства. Во время правления Ивана 3-го, Василия 3-го и Ивана Грозного началось становление централизованного государства, с совершенно иным укладом жизни и политико-административным строем по типу сословно-представительской монархии. Однако династия Рюриковичей прервалась на Иване Грозном, и вскоре на Руси наступило Смутное время — было неизвестно, кто встанет на пост правителя.

Конец династии Рюриковичей

Иван Грозный имел двух сыновей — Дмитрия и Федора, однако Дмитрий был убит, а Федор так и не смог завести детей, поэтому после его смерти на Руси стал править Борис Годунов. В этот же период начала приобретать силу и политический авторитет династия Романовых, представители которой породнились с царской семьей Рюриковичей и вскоре взошли на престол. Они правили несколько веков.

historynotes.ru

История России

1 половина 19 века

2 половина 19 века

1 четверть 20 века

2 четверть 20 века

3 четверть 20 века

4 четверть 20 века

Династия Рюриковичей кратко

История семьи Рюриковичей

Начало династии Рюриковичей связывают с призванием варягов — трех братьев: Рюрика, Синеуса и Трувора для правления на Руси (862 год). Именно от князя Рюрика и вел свое происхождение род Рюриковичей. Они были первой династией князей и царей, княживших на Руси.

До их прихода, на Русских землях действовала власть народа (племен), начались межплеменные войны, и было решено призвать князя со стороны, который бы управлял ими.

Несмотря на то, что Рюрик считается основателем рода, историки называют родоначальником династии Рюриковичей киевского князя Игоря — сына Рюрика.

Правители династия Рюриковичей управляли русским государством более 700 лет.

Правление династии Рюриковичей

Во время правления первых князей из рода Рюриковичей (Олега Рюриковича, Игоря Рюриковича, Ольги — жены князя Игоря и его сына Святослава) было положено начало формированию единого государства:

1) князь Олег — в 882 году город Киев стал столицей Киевской Руси;

2) князь Игорь — в 944 году Русь заключила первый мирный договор с Византией;

3) княгиня Ольга — в 945 году введение оброков (фиксированный размер дани) и в 947 году административно-территориальное деление новгородской земли;

4) князь Святослав — в 969 году введена система наместничества, в 963 году подчинение Тмутараканского княжества Руси.

Время правления Владимира 1 и Ярослава Мудрого (конец 10 — первая половина 11 века), считается временем расцвета государства:

1) Владимир Святой — в 988 году Крещение Руси (принятие православной веры) — событие, положительно повлиявшее дальнейшее развитие государства;

2) Ярослав Мудрый — Русь освободилась почти на 25 лет от набегов кочевых племен и стала европейской державой.

Во время правления Ярославичей и Владимира Мономаха (вторая половина 11 века — вторая половина 12 века) было положено начало феодальной раздробленности в 1097 году на Любечском съезде князей.

Во второй половине 12-ого и до середины 13-ого веков на Руси правили: Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский и Всеволод Большое Гнездо. В это время образовалось Владимиро-Суздальское княжество.

С середины 13-ого и до конца 14-ого веков на северо-западных и северо-восточных русских землях обосновалось татаро-мангольское иго (начало периода Золотой Орды). Они захватили множество городов и в 1240 году разрушили Киев. Разгром татаро-манголам был совершен в 1380 году на Куликовской битве.

Во время правления Ивана Калиты, центром всех русских земель стала Москва.

При Дмитрии Донском был построен первый каменный кремль в Москве.

При Василии 2 были ликвидированы все мелкие уделы внутри Московского княжества и укреплена великокняжеская власть.

Во время правления Ивана 3, Василия 3 и Ивана Грозного, началось образование Московского централизованного государства и сословно-представительной монархии.

Конец правления Ивана Грозного связывают с наступлением «Смутного времени», одной из многих причин которого являлось пресечение династии Рюриковичей.

Последним царем династии Рюриковичей был сын Ивана Грозного — Федор Иванович Рюрикович. Т.к. у царя Федора не было детей, а его брат Дмитрий был убит, на Федоре и оборвалось семейное древо Рюриковичей. Царем Московским и всея Руси после смерти Федора стал Борис Годунов.

historykratko.com

Династия Рюриковичей

Становлению русской государственности и расширению территории русских земель способствовало более чем семи вековое правление династии Рюриковичей .
Русские летописные предания, в частности “Повесть временных лет “, объясняют появление предводителей варяжских дружин во главе древнерусского государства, просьбой новгородцев. Именно новгородцы пригласили Рюрика Варяжца на княжение, чтобы прекратить междоусобицы. Эту легенду появления основателя династии Рюриков опровергают многие историки и считают братьев Рюриков захватчиками, которые воспользовались междоусобными распрями славян.

Но в любом случае, 862 год считается началом правления династии Рюриков – великих князей новгородских, киевских, владимирских, московских. Русские цари, вплоть до 16 века считались потомками Рюрика. Последним их этой династии был царь Федор Иоаннович. Итак, с 862 по 879 годы великим новгородским князем стал Рюрик Варяжский. Его правление отмечено становлением феодальных отношений, идентичным европейской феодальной системе.

После его смерти власть перешла к Святому Олегу, который был опекуном малолетнего сына Рюрика – Игоря. Олег Вещий известен как первый собиратель русской земли в одно государство. По легенде умер от укуса змеи. Впервые великим князем Киевским и всей Руси стал сын Рюрика Игорь. Он способствовал укреплению государственности среди восточных славян распространением власти киевского князя на восточнославянские племенные объединения между Днестром и Дунаем.

Первый русский князь, названный по имени в нерусских летописях. Это произошло во время его похода в Византию при взятии Царьграда. Правление его не было удачным, с 915 года между Доном и Дунаем стали расселяться многочисленные племена печенегов, которые совершали опустошительные набеги на мирные славянские племена. Сам Игорь был убит в 945 году при сборе ежегодной дани с покоренных племен.

Его жена и временная правительница Ольга, жестоко покарала племя древлян за смерть мужа и князя киевского. Она стала первой женщиной правящей государством. Ее правление отмечено разумностью, мудрость и дипломатическими способностями. Она самолично совершила объезд владений, установила размер государственной дани, сроки ее сбора, а всю землю разделила на погосты (волости). Как правительница Русской земли Ольга была известна во всех европейских государствах.

Сын Ольги и Игоря первым среди князей киевских носил славянское имя Святослав. Известен как видный полководец, по большей части, находившийся в военных походах. Его сына Ярополка считают виновным в гибели родного брата Олега, который попробовал претендовать на Киевский престол. Сам Ярополк был убит братом Владимиром. Киевский великий князь Владимир Святославович в русских летописях получил прозвище “Святой”. Храбрый и воинственный князь был фанатичным язычником в молодости и, одновременно, мстительным и кровожадным братоубийцей, который из-за желания обладать княжеским престолом, пошел войной на единокровного брата.

Под влиянием обстоятельств решил, что Русь должна стать христианской и в 988 году горожан собрали на берегу Днепра и провели торжественный обряд крещения. С этого момента христианство стало государственной религией, началось гонение на языческих идолов, а христианская церковь стала называть Князя Владимира “Святым” и “Равноапостольным”.

Его сын Ярослав Владимирович, которому история добавила прозвище “Мудрый”, был действительно мудрым и дипломатичным правителем Древнерусского государства. Время его правления – это не только междоусобные феодальные войны между ближайшими родственниками, но и попытки вывести Киевскую Русь на мировую политическую арену, попытки преодолеть феодальную раздробленность, постройки новых городов. Время правления Ярослава Мудрого это развитие славянской культуры, своеобразный золотой период Древнерусского государства.

Сам большой знаток и поклонник прекрасного, Ярослав Мудрый направлял свою энергию на развитие просвещения – организовывались школы для всех сословий. Он лично собрал богатейшую библиотеку старинных и современных манускриптов, способствовал развитию монастырей, которые в тот период играли основополагающую роль по распространению книжного дела на Руси. При Ярославе появились первые письменные законы государственного управления, получившие название “Русская, правда”, которые стали основой судопроизводства на Руси.

Сыновья Ярослава Мудрого во время своего нахождения на Киевском престоле постарались дополнить деяния своего великого отца. Изяслав сделал дополнения в “Русскую правду”, Святослав пополнял библиотеку. Знаменитый “Изборник” с наставлениями и поучениями – одна из жемчужин русской словесности. Всеволод, все свое правление пытался помирить и объединить разрастающуюся династию – его дополнения к “Русской правде отменяют кровную месть, регулируют степень феодальной зависимости, определяет статус княжеских дружинников.

Одним из самых ярких правителей Древней Руси был Владимир Мономах, который боролся за восстановление единства Русских земель. Он первый из киевских князей передал свой престол по наследству своему сыну Мстиславу, тем самым, заложив основу престолонаследования и сделав шаг к государственной централизации. Сыновья Мономаха старались продолжать дело отца по объединению Русских земель и, наиболее, преуспел в этом князь Юрий Владимирович Долгорукий и его сын, внук Мономаха, Андрей Юрьевич Боголюбский.

Во время их правления центром Древнерусского государства становятся княжества Владимирское, а позже Московское. Киев начинает утрачивать политическое и экономическое значение. Многочисленные Рюриковичи перемещаются на окраины Руси, превращая их в развитые и значимые княжества. Феодальные усобицы и княжеские распри привели к монгольскому нашествию. Почти 300 лет русские князья платили позорную дань монгольским ханам. Отдельные очаги протестов жестоко карались не только баскаками, наместниками ордынских ханов, но и русскими князьями, которые предпочитали платить дань, чем сражаться.

Внук Ивана Калиты Дмитрий Донской смог объединить силы русских князей и в результате победы на Куликовом поле покончить с ненавистной властью ордынцев. Московское княжество расширяется и становится центром Руси. Следующим правителем становится сын Дмитрия Донского Василий I, и Москва становится общерусским культурным и политическим центром, в котором сосредотачивается государственная власть. Василий II еще во времена своего правления делает своего сына Ивана соправителем и наследником. При старшем сыне Ивана — Василии III, заканчивается объединение русских земель в единое государство.

Первым царем всея Руси стал Иван IV Грозный, который значительно увеличил территорию государства и заставил считаться с Московией европейские страны. Последним русским царем из династии Рюриковичей был бездетный сын Ивана Грозного Федор Иоаннович, на котором эта династия пресекается.

www.ote4estvo.ru

Династия Рюриковичей

Рюриковичи. Все Рюриковичи были потомками прежде независимых князей, происходившими от двух сыновей Ярослава Мудрого: третьего сына Святослава (Святославичи с ответвлениями) и четвертого сына – Всеволода (Всеволодовичи, которые больше известны по линии его старшего сына как Мономаховичи). Этим объясняется жесткая и длительная политическая борьба в 30-40-е годы XII в. именно между Святославичами и Мономашичами за великокняжеский стол после смерти Мстислава Великого. Старший из сыновей Святослава Ярославича –Ярослав стал родоначальником рязанских князей. Из них в составе русского боярства XVI-XVII вв. остались лишь потомки удельных князей Рязанской земли – князья Пронские. Некоторые редакции родословных книг считают потомками рязанских князей Елецких, другие – выводят их от другого сына Святослава – Олега, княжившего в черниговских землях. Роды черниговских князей ведут свое происхождение от трех сыновей Михаила Всеволодовича (праправнук Олега Святославича) – Семена, Юрия, Мстислава. Глуховский князь Семен Михайлович стал родоначальником князей Воротынских, Одоевских. Тарусский князь Юрий Михайлович – Мезецких, Барятинских, Оболенских. Карачаевский Мстислав Михайлович- Мосальских, Звенигородских. Из князей оболенских выделилось позднее немало княжеских родов, в числе которых наиболее известны Щербатовы, Репнины, Серебряные, Долгоруковы.
Больше родов произошло от Всеволода Ярославовича и его сына – Владимира Мономаха. Потомками старшего сына Мономаха – Мстислава Великого, последнего великого князя Киевской Руси, были многочисленные смоленские князья, их которых наиболее известны роды Вяземских и Кропоткиных. Другая ветвь Мономашичей происходила от Юрия Долгорукого и его сына – Всеволода Большое Гнездо. Старший его сын – Константин Всеволодович завещал своим сыновьям: Васильку – Ростов и Белоозеро, Всеволоду – Ярославль. От старшего сына Василька Константиновича – Бориса происходят ростовские князья (из них наиболее известны роды Щепиных, Катыревых, Буйносовых). От второго сына Василька Константиновича – Глеба пошли роды белозерских князей, среди которых – князья Ухтомские, Шелешпанские, Вадбольские, Белосельские. У единственного наследника ярославского князя Всеволода Константиновича – Василия сыновей не было. Его дочь Мария вышла замуж за князя Федора Ростиславича из рода смоленских князей и принесла в приданое Ярославское княжество, в котором таким образом произошла смена династий (разных ветвей Мономашичей).
Другой сын Всеволода Большое Гнездо – Ярослав стал родоначальником нескольких княжеских династий. От старшего его сына Александра Невского через его сына Даниила Александровича пошла династия московских князей, ставших затем центральным звеном объединительного процесса. Братья Александра Невского – Андрей Суздальский и Ярослав Тверской стали основателями этих княжеских родов. Из судальских князей наиболее известны князья Шуйские, давшие России в начале XVII в. царя. Тверские князья весь XIV в. вели жесточайшую борьбу с представителями московского дома за великокняжеский стол, с помощью Орды физически истребляя своих противников. В итоге московские князья стали правящей династией и фамильных образований не имели. Тверская ветвь пресеклась после бегства в Великое княжество Литовское своего последнего великого князя – Михаила Борисовича (1485 г.) и включения этих земель в общегосударственную территорию. В состав русского боярства вошли потомки удельных князей Тверской земли – князья Микулинские, Телятевские, Холмские. Младщий сын Всеволода Большое Гнездо — Иван получил в удел Стародуб Ряполовский (восточнее стольного Владимира). Из потомков этой ветви наиболее известны роды Пожарских, Ромодановских и Палецких.
Гедиминовичи. Другую группу княжеских родов составляли Гедиминовичи – потомки великого князя Литовского Гедимина, правившего в 1316-1341 г. Гедимин вел активную завоевательную политику и первым стал титуловать себя «королем литовцев и русских». Территориальная экпансия продолжалась при его сыновьях, особенно активен был Ольгерд.(Альгирдас, 1345-77). В XIII-XIV в. земли будущей Белоруссии и Украины были завоеваны Великим Литовским княжеством, Польшей, Венгрией и здесь был утрачен суверенитет потомственных линий Рюриковичей. При Ольгерде в состав Великого Литовского княжества вошли Чернигово-северские, Киевские, Подольские, Волынские, Смоленские земли. Род Гедиминовичей был достаточно разветвленным, его потомки находились на престолах в разных княжествах, а один из внуков – Ягайло Ольгердович– после подписания Кревской унии в 1385 г. стал основоположником польской королевской династии Ягеллонов. Потомков Гедимина, осевших на княжениях в землях, ранее входивших в состав Киевской Руси, или перешедших на московскую службу в процессе формирования государственной территории России, называют русскими Гедиминовичами. В большинстве своем они происходят от двух сыновей Гедимина – Нариманта и Ольгерда. Одна их ветвь происходила от старшего внука Гедимина – Патрикея Наримантовича. При Василии I в начале ХV в. на московскую службу перешли два сына Патрикея – Федор и Юрий. Сын Федора – Василий по вотчинам на р. Хованке получил прозвище Хованского и стал родоначальником этого княжеского рода. Видные политические деятели Василий и Иван Юрьевичи назывались Патрикеевыми. Сыновьями Василия Юрьевича были Иван Булгак и Даниил Щеня – родоначальники князей Булгаковых и Щенятевых. Булгаковы в свою очередь разделились на Голицыных и Куракиных – от сыновей Ивана Булгака Михаила Голицы и Андрея Кураки.Другая ветвь Гедиминовичей на Руси вела свое происхождение от сына Гедимина Евнутия. Его отдаленный потомок Федор Михайлович Мстиславский выехал на Русь в 1526 г. От знаменитого великого князя Литовского Ольгерда вели свое происхождение Трубецкие и Бельские. Правнук Дмитрия Ольгердовича Трубецкого (по городу Трубчевску) Иван Юрьевич и его племянники Андрей, Иван и Федор Ивановичи в 1500 г. перешли в русское подданство вместе со своим небольшим княжеством. Внук брата Дмитрия Ольгердовича – Владимира Бельского – Федор Иванович выехал на русскую службу в 1482 г. Все Гедиминовичи заняли на Руси высокое служебное и политическое положение и играли заметную роль в истории страны.
Происхождение княжеских родов Рюриковичей и Гедиминовичей более наглядно изображено на схемах.( табл. 1, 2, 3)

Таблица 1. Схема происхождения основных княжеских родов Рюриковичей

Таблица 2. Рюриковичи

Таблица 3. Схема происхождения основных княжеских родов русских Гедиминовичей

Изречение «все люди – братья» имеет под собой генеалогическую основу. Дело не только в том, что все мы далекие потомки библейского Адама. В свете рассматриваемой темы выделяется еще один предок, потомки которого составляли значительный пласт в социальной структуре феодальной России. Это – Рюрик, условный родоначальник «природных» российских князей. Хотя он никогда не был в Киеве, а тем более во Владимире и Москве, все, занимавшие до конца XVI века великокняжеские столы, считали себя его потомками, обосновывая этим свои политические и поземельные права. В увеличением потомства появились новые княжеские ветви уже от реальных родоначальников, и для отличия их друг от друга (в том числе с позиций родовых владений и приоритетных прав на него) появляются сначала родовые прозвания, а затем фамилии.
Можно выделить два основных этапа. Первый – образование княжеских ветвей, закрепление за ними наименований, оканчивавшихся на –ич, -ович (Х-ХІІІ вв., Русь древняя и удельная). Не известно, как они сами себя величали, но в летописях названы Мономашичи (Мономаховичи), Ольговичи (Олеговичи) и т.д. В первых патронимических (от имени-прозвища предка) названиях княжеский ветвей подчеркивалась принадлежность к княжескому роду, а по имени предка определялось и старшинство ветви, что, в первую очередь, при лествиничном (очередном) праве наследования обусловливало владетельные права. Существенной причиной отсутствия у удельных князей домосковского периода топонимических фамилий было то, что они переходили по старшинству из удела в удел. Фамилии, производные от названия местности, появляются после ликвидации очередного права наследования. В этом случае носители топонимических фамилий были, как правило, из среды служилых князей, реже – старомосковского боярства. В этом случае употреблялся суффикс –ский, -ской: Волынский, Шуйский, Шаховской и т.д. При этом фамилии зачастую отражали не бывшие владетельные права, а просто местность, из которой их носители перешли на московскую службу, особенно среди «выезжих» – Черкасские, Мещерские, Сибирские и др.
Второй этап приходится на период становления Российского централизованного государства. Происходит разрастание княжеских ветвей и образование новых родов, за каждым из которых закрепляется свое прозвание, на рубеже XV-XVI вв. превращающееся в фамилию.Удельную иерархию сменяет местничество – система служебного соответствия родов по отношению друг к другу и монарху. Фамилии появляются на этом этапе как бы по служебной (иерархической) необходимости, закрепляются за потомством, внешне подчеркивая принадлежность к роду, занимавшему определенную социальную нишу. В.Б.Корбин считает, что в России оформление княжеских фамилий напрямую связано с появлением категории «служилых» князей (XV век). Уже на московской службе эти княжеские роды давали ответвления, за каждым из которых закрепляются не только земельные владения, но и фамилии, как правило, патронимические. Так, из князей Стародубских выделились Хилковы, Татевы; из Ярославских – Троекуровы, Ушатые; из Оболенских – Ноготковы, Стригины, Кашины (подробнее см. табл. 1).
В XVI веке активно шел процесс образования фамилий в боярской среде. Известный пример – эволюция прозвания рода, давшего в начале XVII века новую царскую династию. Пять сыновей Андрея Кобылы стали родоначальниками 17-ти известных родов России, каждый из которых имел свою фамилию. Романовы стали так именоваться только с середины XVI века. Их предки – Кобылины, Кошкины, Захарьины, Юрьевы. Но и в этот период центральная власть отдавала предпочтение фамилиям, образованным от личных прозваний. Иногда территориальные наименования сохранялись в качестве своеобразной приставки. Так появились двойные фамилии, при этом первая указывала на родоначальника и была патронимична, вторая – отражала общеродовую принадлежность, и, как правило, топонимична: Золотые-Оболенские, Щепины-Оболенские, Токмаковы-Звенигородские, Рюмины-Звенигородские, Сосуновы-Засекины и т.д. Двойные фамилии отражали не только незавершенность процесса их образования, но и своеобразную политику великих московских князей, направленную на прерывание родовых территориальных связей. Имело значение и то, когда и как земли признали верховенство Москвы. Ростовские, Оболенские, Звенигородские и ряд других родов в потомстве сохранили территориальные названия, а вот Стародубским именоваться этим родовым именем не разрешалось даже в середине XVII века, о чем свидетельствует челобитная в адрес царя Алексея Михайловича от Григория Ромодановского, представлявшего интересы старшей ветви этого, некогда мощного, но опального рода. Кстати сказать, возможной причиной запрета со стороны Романовых могло быть то, что топонимические фамилии косвенно напоминали о родовом старшинстве Рюриковичей. Официально дворянам было разрешено именоваться, кроме фамилии, названием земельных владений. Жалованной грамотой дворянству (1785г.). Однако, к тому времени фамилии уже устоялись, принципиально изменился характер поземельных отношений и эта традиция, популярная в Европе, в России не закрепилась. Из существовавших в конце XIX века родов российских «природных» князей Карнович Е.П. насчитывает 14, чьи фамилии образовались от названий вотчин: Мосальские, Елецкие, Звенигородские, Ростовские, Вяземские, Барятинские, Оболенские, Шехонские, Прозоровские, Вадбольские, Шелешпанские, Ухтомские, Белосельские, Волконские.
Ниже приведены основные княжеские роды Рюриковичей и русской ветки Гедиминовичей с образовавшимися от них ответвлениями с закрепившимися за ними фамилиями (табл. 4, 5).

www.rusempire.ru

Рюриковичи: от призванных варягов до правящей династии

Как скандинавский род стал русской династией

Род Рюриковичей правил на Руси по меньшей мере шесть столетий. Для евро­пейской династии подобное долгожительство — явление необыкновенное. Во всяком случае, в Европе мы не найдем больше ни одной столь же длинной цепочки передачи власти по праву крови, когда государь, царствующий в XVI веке, является прямым потомком князей, владевших этими землями в десятом столетии. Московские великие князья, так же как их предки, жившие лет на 400 раньше, полагали, что наследование по прямой мужской линии насто­лько надежный и наглядный залог легитимности власти, что ни в каких других подтверждениях своих прав (например, в помазании на царство) они попросту не нуждаются.

Давайте попробуем посмотреть, как из незначительных, на первый взгляд, деталей вырастало чувство династического единства, позволившее одной огромной семье так долго оставаться у власти.

С чего же все начиналось? Русские летописи недвусмысленно сообщают, что Рюрик и его братья Синеус и Трувор были варягами, которых славяне призвали на княжение. Слова «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет» изве­стны даже тем нашим современникам, чьи познания в средневековой истории весьма ограниченны. Много столетий утверждение о скандинавском происхо­ждении правящего рода нисколько не смущало ни русских книжников, ни их аудиторию, включавшую, без сомнения, и самих князей. Во всяком слу­чае, это сообщение веками совершенно безболезненно переходило из одно­го древне­рус­ского источника в другой. Так называемый норманнский вопрос — специа­льное беспокойство о том, что у истоков государства, у истоков правя­щего рода стоят иноземцы — возник гораздо позже, лишь в XVIII веке; изучать его стоит, таким образом, именно как феномен культурного сознания Нового времени. Людей же Средневековья подобные проблемы совер­шенно не тре­во­жи­ли. Более того, правители самых разных стран, от англосак­сон­ских коро­лей до Ивана Грозного, были склонны изобретать для себя пред­ков — пред­ста­ви­телей иностранных династий, например, провозглашать таковыми кого-нибудь из рим­ских императоров — чтобы продлить собствен­ную генеалогию и доба­вить легитимности своему праву на власть.

Имена трех братьев, явившихся на Русь, недвусмысленно свидетельствуют об их скандинавском происхождении: Рюрик — это Hrœrekr; Трувор — это, скорее всего, Þórvarðr. Несколько сложнее дело обстоит с именем Синеус, но и здесь мы можем предположить, вслед за другими исследователями, что за этим странным образованием скрывается скандинавское имя Signjótr. Однако никаких более конкретных сведений о том, из какой именно области Скандинавии пришли эти братья, с кем на родине они состояли в родстве, из древнерусских источников извлечь невозможно, что, вообще говоря, для варягов чрезвычайно странно. История о любом человеке, играющем хоть сколько-нибудь заметную роль в обществе, непременно должна была содер­жать упоминание имен его ближайших предков. Более того, рассказ о нраве этих предков вполне мог заменять рассуждения о его собственных достоин­ствах и недостатках, ведь и те и другие, согласно законам скандинавского прозаического повествования, были неизбежным проявлением характера кого-то из старших родичей, который как бы оживал, просыпался в потомке.

Почему же в древнерусском историческом повествовании не нашлось места генеалогическому преданию о человеке, которому суждено было стать основа­телем шестисотлетней династии? Ответ на этот вопрос, по-видимому , должен быть двоякого рода. С одной стороны, Рюрик и его братья, пришедшие на Русь, по выражению летописца, «с родом своим», были, по всей очевидно­сти, не един­­­ственной скандинавской семьей переселенцев, получившей здесь властные права. На страницах летописи упоминания о таких знатных семьях Х века попадаются довольно редко, однако мы знаем все же, что в Киеве сидели скандинавы Аскольд и Дир, которые то ли состояли в дальнем родстве с Рю­риком, то ли вовсе не были его родственниками. Откуда-то — возможно, из Пскова — была в свое время приведена обладательница скандинавского имени Ольга, ставшая женой Рюрикова сына Игоря, а это с большой вероят­ностью означает, что где-то в тех краях обреталось скандинавское семейство, чье могуще­ст­во и богатство были вполне сопоставимы с теми, что были у ближай­ших потом­ков Рюрика. Мы знаем также, что какое-то время спустя в По­лоцке княжит варяг Рогволод, за дочь которого будут соперничать правну­ки Рюри­ка Ярополк и Владимир. Город Туров же, по словам летописца, был назван по имени пра­вившего там скандинава Тура (Þórir).

Наконец, в договорах Руси с Византией, замечательных дипломатических документах, сохранившихся в составе русских летописей, мы находим упоми­нание множества скандинавских имен, например Улеб, Карл, Фарлаф, Стегги. Обладатели этих антропонимов могли не только быть послами в Констан­ти­нополе, но и сидя дома, на Руси, сами отправлять туда своих представителей, располагая, таким образом, властными правами, лишь немногим уступавшими тем, что были у Рюриковичей.

Иными словами, те, кто потом оказался родоначальниками династии, понача­лу были лишь одной из многих варяжских семей, правивших на Руси, и со­хранять какую-либо особую память именно об их генеалогической истории поначалу не имело смысла.

С другой стороны (и это не менее важно с точки зрения исто­рии правящего рода), буквально через одно-два поколения, при­обретая все большую власть, Рюриковичи начинают ощущать эту землю как свою новую родину. Они при­нимают новую точку отсчета в своей семейной истории; от ис­тории же скан­динавской все больше дистанцируются. Что дает нам основание для столь определенных утверждений? Прежде всего это изменения, произо­шедшие в их именах.

В тот день, когда сыну князя Игоря и княгини Ольги, обладателей сугубо скан­динавских имен, было дано славянское имя Святослав, произошла своеобраз­ная антропонимическая революция: стало ясно, что этот род окончательно переориентировался и в Скандинавию возвращаться не собирается. Хронологи­чески событие это совпало с очень важным этапом превращения семьи в ди­нас­­тию. При Святославе и его сыновьях наследники Рюрика еще не единствен­ные, кто правит на Руси, но первое место во властной системе отныне принад­лежит именно им.

Принципы выбора династических имен стали важнейшей составляющей пуб­личной и обиходной жизни правящего дома Рюриковичей на все последую­щие столетия. Очень рано имена для русских князей становятся чем-то вроде неот­чуждаемого имущества, право на владение которым тесно связано с пра­вом на власть. В домонгольское время чаще всего у них были двусоставные славян­ские имена, такие как Ярослав, Мстислав, Ярополк, Владимир, Изя­слав; встре­чались и имена скандинавские: прежде всего Игорь, Олег, Ольга. Этни­ческая природа имени, в сущности, не имела значения; главное — его должен был носить кто-то из предков, уже правивших в этой стране. Всяческие инно­вации в области имянаречения были крайне редки. Именно пресловутый консер­ватизм именослова правящей династии позволяет оценить всю значи­мость того момента, когда в Х веке ее представители решились дать своим детям новое для нее имя Святослав, а в следующем поколении появились еще и Яро­полк и Владимир.

Примерно в ту же пору — условно говоря, во второй половине X и в начале XI века — происходит становление системы правил имянаречения, присущих именно русскому правящему дому и отличающих его от всех европейских династий. Прежде всего надолго воцаряется запрет называть новорожденных именами живых прямых предков, отца и деда. Запрет этот как таковой был, по-видимому , вывезен Рюриковичами со своей скандинавской родины, но в этом отношении они оказались, что называется, святее папы римского: в ту пору, когда в скандинавском обиходе (сначала в Дании, а потом в Шве­ции и Норвегии) правители начинают все чаще давать сыновьям свои собственные имена ради демонстрации наследственного характера их власти, русские князья по-преж­­­­­нему избегают этого, казалось бы, столь выигрышного приема, позво­ляющего сразу же обозначить будущего наследника. На Руси сохраняется такой порядок, когда живой глава рода, дед или отец, дает ребенку имя умер­шего предка — таким образом новорожденный как бы становится звеном в цепи семейной преемственности, включающей правителей настоящего, прошлого и будущего.

Должна ли власть передаваться по вертикали (от отца к сыну) или по горизон­тали (от брата к брату)? Горизонтальный путь наследования, более архаичный и весьма долго практиковавшийся Рюриковичами, вызывал немало сложно­стей. Как обустроить, например, переход власти от одного поколения к дру­го­му? Как распределить власть между многочисленными сыновьями нескольких князей-братьев?

Пока правящая семья невелика, механизм наследования относительно прозра­чен, но как только она начинает разрастаться — а именно это и происходит с родом Рюриковичей, — отчетливость «справедливого» порядка распределе­ния власти, каким бы он ни был, неизбежно утрачивается. В XII веке на истори­че­ской арене действуют одновременно множество молодых дядьев и подрос­ших племянников, троюродных и четвероюродных братьев, детей, родившихся от одного отца, но разных матерей, кровных родичей по мужской и женской линии, свойственников, у которых вот-вот должны появиться общие внуки; и все они — полноценные представители правящего рода. Соперничество между ними неизбежно, причем едва ли не каждая семья, каждый князь получает возможность трактовать идею старшинства в свою пользу.

Историю династии Рюриковичей со второй половины XI века можно пред­ста­вить как череду непрекращающихся конфликтов, но на самом деле ее скорее следует трактовать как эпоху приобретения навыков, позволяющих эти кон­фликты урегулировать. Попробуем хотя бы бегло посмотреть, что же это были за навыки и с какими трудностями они позволяли справляться.

Одним из первых казусов, связанных с легитимностью власти, был казус незаконнорожденного. Известно, что в самых разных правящих домах средне­вековой Европы мог внезапно возник­нуть вопрос о правах бастардов — сыновей правителя, рожденных вне брака. Династия Рюриковичей столкнулась с этой проблемой еще до принятия христи­анства, а первым бастардом, претендую­щим на власть, оказался не кто иной, как будущий креститель Руси Владимир Святой. В Северной Европе (как в Скан­динавии, так, по-видимому , и на Руси того времени) «настоящим» бра­ком мог считаться лишь союз между свобод­ными мужчиной и женщиной, заключенный с разрешения родичей последней. Владимир же был сыном служанки-пленницы, ключницы Малуши, и с точки зрения правовых норм, распространяющихся на обычных людей, полноценным наследником своего отца он быть не мог. Именно такую точку зрения выразила Рогнеда (Ragnheiđr), дочь полоцкого князя Рогволода (Ragnvaldr), когда Влади­мир к ней посватался. Она произнесла, согласно летописи, роковую фразу «Не хочу розути робичича (то есть сына рабыни), но Ярополка хочу», отдавая предпочтение Владимирову старшему брату Ярополку, о матери которого мы решительно ничего (ни дур­ного, ни хорошего) не знаем.

Владимиру предстояло доказать, что законы наследования, не отменяемые для обычных людей, на князя не распространяются, и он продемонстрировал это весьма успешно, захватив Рогнеду, а заодно и княжество ее отца, силой, а затем одолев своего брата и заполучив власть над Киевом. Совершенное при этом убийство владетеля Полоцка Рогволода привело впоследствии к затяж­ному династическому конфликту; впрочем, летописец-повествователь вовсе не счи­тает Владимира его виновником. В повествовании происходит своеобразная инверсия: коль скоро Владимиру удалось добиться единоличной власти над страной, стало быть, он настоящий князь, подлинный сын своего отца, и воп­рос о законности его происхождения теряет смысл.

Чрезвычайно острой для русской династической жизни домонгольской поры оказалась еще одна проблема — конкуренция горизонтального и вертикального принципов наследования власти, проблема, непосредственно касающаяся дядьев и племянников. Условно можно назвать ее казусом изгоя, и восходит она опять-таки к эпохе Владимира Святого. Владимир при жизни наделил своего сына Изяслава полоцкой землей — той самой, которой владел дед княжича по материнской линии, убитый князь Рогволод.

В летописи с этим отделением полоцкого наследства связывается целый ро­ман­тический сюжет, древнерусскому летописанию совсем не свойственный. Рогнеда упрекает мужа в том, что он, некогда погубивший ее родителей ради брака с ней, теперь пренебрегает ею, и пытается убить Владимира. Владимир обрекает ее на тайную казнь, но ради Изяслава, по наущению матери поя­вившегося с обнаженным мечом в руках, щадит жену и отправляет обоих в Полоцк, что якобы и кладет начало вражде полоцких князей со всеми ос­тальными родичами. Этот рассказ, составленный в конце 1120-х годов, — довольно редкий для русского летописания образчик целенаправленной мифологизации собственной истории. Он говорит, например, об изначальном и фатальном противостоянии «Рогволожьих внуков» и «Ярославлих внуков», тогда как на деле — и это ни для кого не было тайной — Ярослав Владимирович был рожден Рогнедой и, соответственно, был таким же внуком Рогволода, как и Изяслав Полоцкий. Прямыми потомками Рогволода были все без ис­ключения Рюриковичи, жившие в XII столетии.

В чем же, однако, состояла подлинная подоплека коллизии с полоцкими князьями? Изяслав умер при жизни своего отца Владимира, и его сын Брячи­слав, хоть и принадлежал по рождению к старшей ветви, ничего дополнитель­ного после смерти деда не получил. Междоусобная борьба между сыновьями Владимира, которую выиграл Ярослав Мудрый, как будто не оставляла Брячи­славовым потомкам никакой надежды на киевский стол, однако в дальнейшем Всеслав Брячиславич оказывается самым грозным соперником сыновей Яро­слава Мудрого, а память о нем живет в течение столетий. Для автора «Слова о полку Игореве», например, он — величественная, грозная и таинственная фигура, одно из главных олицетворений славного прошлого всего рода. В лето­писи же рассказывается, как за совершенное Всеславом в XI столетии разграб­ление Новгорода некий князь внезапно решает мстить его потомку век спустя после этого события. За столь редкой и неожиданной живучестью историче­ской памяти со всей очевидностью стоит память о родовом старшин­стве — то ли утраченном, то ли попросту не воплотившемся.

В следующих поколениях подобное поражение в династических правах вновь и вновь подстерегало каждого рано осиротевшего князя, принадлежавшего к любой ветви рода. Старший сын Ярослава Мудрого Владимир умирает при жизни отца. И его потомки, как и сын Изяслава Полоцкого, не получают после смерти деда того, что могло бы достаться в наследство их отцу. Такая обделен­ность обрекла их на бесконечные войны со своими дядьями и двою­родными братьями. Вообще говоря, нежелание дядьев считаться с правами рано оси­ротевших племянников в конце XI века оказывается причиной возник­новения львиной доли внутридинастических конфликтов. В начале же XII века было изобретено средство, позволяющее подобные ситуации предотвратить.

Взрослые родные братья начинают заключать между собой что-то вроде стандартных договоров: если кто-то из них умрет прежде, чем его сыновья вырастут, оставшийся в живых должен стать малолетним племянникам «в отца место», а когда те подрастут, обеспечить их властные интересы. Такой договор был, по-видимому , заключен, например, между братьями Юрием Долгоруким и Андреем Добрым. И после смерти Андрея Юрий честно старался добыть для своего племянника Владимира Андреевича город, а не преуспев в этом, предложил тому другие земли — так сказать, взамен.

Договоры между братьями, улаживающие судьбу их сыновей, являлись как бы следствием и продолжением завещания их отца — развивалась некоторая структура, детально распределяющая наследство и власть и охватывающая три поколения одной княжеской семьи. Своеобразной же печатью на таком дого­воре братьев становилось не что иное, как имянаречение. Очередной родив­шийся после заключения договора мальчик, один из младших сыновей в семье, получал имя своего дяди, того, кто должен был покровительствовать ново­рожденному и его братьям, если они лишатся отца.

Замечательным образом договоренности такого рода решали еще одну про­блему в династической жизни: они защищали интересы не только младших, но и стар­ших членов рода. Дело в том, что в практике наследования власти у Рюрикови­чей с определенного времени, а именно первых десятилетий XII века, намети­лась еще одна тенденция: для князя, совершающего восхожде­ние по своеобраз­ной иерархической лестнице, на верхних ее ступенях серьез­ным препятствием оказывалось отсутствие сыновей-наследников. Такой князь, конечно, не ли­шал­ся власти, но шансов удержать старший стол, киевский или черниговский, например, у него было весьма немного. Полностью спасти положение могли подросшие племянники, если только символически призна­вали бездетного дядю своим отцом.

Династия, таким образом, создавала свои, ей одной присущие микротрадиции урегулирования отношений между кровными родственниками. Существенно, что никакой цели централизации, сосредоточения власти в одних руках дина­стическая стратегия не предполагала: речь шла о сохранении родового един­ства и многоступенчатой иерархии.

Между тем род разрастался с каждым поколением, и коллизии, связанные со столкновениями ближайших кровных родичей, сменялись борьбой между целыми группировками далеко разошедшихся родовых ветвей. Средством разрешения конфликтов такого рода становился внутридинастический брак. В родовом обществе, где статус, возможности, характер и судьба человека в столь большой степени предопределяются его кровными связями, брак, вообще говоря, является одним из главных средств освоения мира, превраще­ния чужого в свое. К тому же для средневековых правителей матримониальный союз с ближайшими соседями — самое надежное средство создания военной коалиции, объединения земель, расширения политических горизонтов в це­лом. Однако очень скоро все близкие соседи оказываются в родстве между собой, ограничения же на такого рода браки существуют в любой традиции, и дозволенное вступает в некоторое перманентное противоречие с выгодным и желательным.

Русские князья домонгольского времени находились здесь в особенно нелегком положении. С одной стороны, все они изначально происходили от общего предка, состояли в кровном родстве. С другой — на эту эпоху и в Западной, и в Восточной церкви пришлось ужесточение церковных норм, касающихся брака. В Византии постепенно под запретом оказались союзы между родствен­никами до седьмого колена включительно. Это означало, что, скажем, на своей четвероюродной сестре жениться было можно, а уже брак с трою­род­ной сестрой или даже с троюродной племянницей, не говоря о более близких родствен­ницах вроде двоюродной сестры, считался недопустимым. В резуль­тате русские князья придерживались несколько более архаичной и более мягкой системы, когда запрещены были браки только до шестой степени родства включительно, зато эти запреты соблюдались ими весьма последо­вательно. Нельзя было же­ниться не только на близких родственницах, но и на свой­ствен­ницах, на сестре жены своего двоюродного брата, например. Подобные ограни­чения в сочета­нии с теми очевидными практическими выгодами, которые давали браки с пред­ставителями собственной династии, создавали сложную систему матри­мониальных союзов, в которой не должно было оставаться незаполненных клеточек.

Трудно поспорить с тем, что династический брак почти всегда имел политиче­скую подоплеку, знаменовал заключение мира между враждующими ветвями рода или создавал надежную почву для будущей военной коалиции. С другой стороны, сами по себе политические замыслы подобного рода могли строиться в зависимости от того, за кого из Рюриковичей князь мог отдать свою дочку, не нарушая предписаний Церкви.

В конце XI столетия род разросся достаточно, чтобы внутридинастические браки стали возможными в принципе. Но одного только подозрения, что Изяслав Ярославич, сын Ярослава Мудрого, собирается прибегнуть к этому средству и обручить одного из своих отпрысков с кем-то из детей Всеслава Полоцкого, хватило для того, чтобы родные братья изгнали самого Изяслава с киевского стола — столь могущественным политическим оружием показалась тогда самая возможность подобного брака. В следующем поколении женитьба сына Всеслава Полоцкого на внучке Изяслава Ярославича, возможно, привела к политическому убийству: она стоила жизни отцу невесты, Ярополку Изя­славичу.

Чуть позднее, когда внутридинастический брак превращается в нечто более рутинное и обиходное, становится очевидно, что это не панацея, что его миротворческие возможности не безграничны и недавние матримониа­льные узы, как и кровное родство, не дают гарантии от военных и политиче­ских столкновений. Известна, например, история, когда в самом конце XII века Роман Мстиславич Галицкий, расставаясь со своей женой, постриг в монахини не только ее, но и тещу, а заодно и тестя, киевского князя Рюрика Ростислави­ча. Тем не менее в большинстве случаев наличие брачных уз даже в ситуации военного конфликта делало очевидной необходимость примирения.

В летописи мы находим очень трогательное описание того, как Всеволод Большое Гнездо выдает замуж свою восьмилетнюю дочь, как родители плачут о ней, провожают часть пути, как будущий тесть дарит ей еще до свадьбы город Брягин, хотя маленькая княжна едва ли могла оценить такой подарок. Жениху, сыну князя Рюрика Ростиславича, было около 14 лет — так что отцы новобрачных дожидались, чтобы хотя бы один из предназначенных для брака детей достиг разрешенного Церковью возраста. Т огда-то , закрывая глаза на малолетство невесты, они и скрепили свадьбой свое стремление к полити­ческому объединению. Еще моложе была, судя по всему, Феодора Романовна, когда отец, Роман Мстиславич, отдал ее замуж за незаконного сына Владимира Галицкого. Однако князья-отцы очень скоро поссорились, и Роман попросту отобрал дочку у семьи ее мужа. Вторичное же замужество для нее в такой ситуации оказывалось, по-видимому , совершенно невозможным — во всяком случае, в пределах Руси.

Здесь мы сталкиваемся с еще одной интересной особенностью династии Рюриковичей, связанной с браками. Русский князь не мог жениться на жен­щине, побывавшей замужем за другим русским князем, — не только на раз­веден­ной (развод был редкостью), но и на вдове. Княжны, отданные замуж за иностранного правителя, овдовев, как правило, вновь выходили замуж; мужчины Рюриковичи, потеряв жену, почти непременно вступали во второй, а нередко и в третий брак; для русской княгини же такая возможность была закрыта. Возможно, это ограничение, наложенное на себя самими Рюрикови­чами, связано, с одной стороны, с каноническим запретом жениться на вдове своего брата, а с другой — с особым типом осмысления собственной родовой общно­сти, когда все князья одного поколения, в сколь бы отдаленном родстве они ни состояли, числили себя братьями.

Определенную роль тут мог сыграть и, так сказать, негативный прецедент, когда Владимир Святой взял в жены вдову убитого им брата и от этого союза родился Святополк Окаянный, считавшийся злым гением рода, сыном двух отцов и убийцей своих братьев Бориса и Глеба. Запрет жениться на вдове еще больше усложнял узор и без того непростой системы русских внутридина­стиче­ских браков, но система эта очень долго поддерживала своеобразный баланс в жизни династии.

Такая ее успешность была связана, помимо всего прочего, с тем, что династи­ческий уклад Рюриковичей, на первый взгляд весьма консервативный, весь построенный на воспроизведении образцов, заданных поколениями предков, в то же время обладал способностью переваривать, адаптировать всяческие внезапные сбои, чрезвычайные происшествия, вольные и невольные нару­шения правил, превращая их в новые образцы. Эта способность проявляется в самых разных областях. Затронем здесь лишь две, нам уже несколько знако­мые, — брак и имянаречение.

Почему Роман Галицкий мог безнаказанно постричь в монашество свою жену, тестя и тещу, а прочие князья хотя и много сожалели об этом, но никаких действий не предприняли, разве что заставили Романа отпустить шурина (брата своей жены), который и стал преспокойно княжить вместо отца на киев­ском столе? Прямого объяснения этому экстраординарному шагу в летописи мы не найдем, однако нельзя не обратить внимания на то, что жена Романа была его троюродной сестрой. Троюродным братом и сестрой приходились друг другу и его тесть с тещей. Такие браки считались неканоническими и подлежали расторжению, а вступившие в них подвергались церковным санкциям. Именно это могло служить предлогом для прежде неслыханных действий Романа: он попросту нашел возможность возложить вину в несоблю­дении церковных норм на тех, с кем вошел в конфликт.

Свидетельство же о том, что родители жены Романа выдали еще одну свою дочку замуж за троюродного брата, да вдобавок у Романовой тещи был родной племянник, тоже женатый на своей троюродной сестре, заставляет заподоз­рить, что эта семья, единственная во всем роду Рюриковичей, попыталась сделать неприемлемое приемлемым, возвести в ранг образца то, что единожды произошло в исключительных обстоятельствах. Известно, что пресловутый тещин племянник, молодой князь Святослав Вщижский, посватался к своей троюродной сестре, сидя в городе, осажденном целой коалицией князей, и поддержка могущественного тестя Андрея Боголюбского давала ему един­ственную надежду на спасение. Прочие же родственники Святослава стали пользоваться этой брачной схемой в об­стоя­тельствах далеко не столь драма­тических и едва не придали ей статус устойчивого семейного обычая.

В именослов всяческие инновации и отступления от принятых правил прони­ка­ют еще труднее, но, однажды попав туда, остаются там надолго. Одной из таких долгоживущих инноваций оказалась княжеская двуименность. Поначалу она родилась как ответ на требование Церкви давать крещеному человеку христианское имя, наложившееся на родовую необходимость полу­чать при рождении имена предков, которые христианами не были. Князь, крещенный Дмитрием, правил как Изяслав; Владимир был в крещении Васи­лием, Всево­лод — Андреем, а Мстислав — Федором. Подобные сочетания двух антропони­мов, христианского и нехристианского, сохранялись вплоть до на­чала XV сто­летия, но уже к концу домонгольского времени, на рубеже XII и XIII ве­ков, мы видим все больше князей, которые известны только под одним именем, христианским.

Календарным, христианским именам удалось заместить старые родовые имено­вания благодаря тому, что со временем они превратились в имена прославленных предков. Имя Андрей могло стать единственным именем Андрея Доброго, потому что такое имя носил в крещении его дед Всеволод (Андрей) Ярославич; имя Юрий досталось в качестве единственного Юрию Долгоруко­му, потому что Юрием (Георгием) был в крещении его прадед Ярослав Муд­рый; брат Юрия стал Романом, потому что в крещении так звался его двоюрод­ный прадед, причисленный к лику святых Борис (Роман). Именно таким обра­зом календарные антропонимы шаг за шагом потеснили старые, языческие по происхождению имена, причем процесс этот растянулся на несколько столетий.

Парадоксальным образом двуименность как таковая при этом никуда не делась. Если мы обратимся к еще более позднему периоду, то увидим, что у москов­ского великого князя Ивана III было имя Тимофей, а Василий III обладал име­нами Василий и Гавриил. Андрей, брат Василия III, именовался еще и Ев­сиг­нием, а его сын Владимир Старицкий, несчастный кузен Ивана Грозного, — Иакинфом. Сам Грозный был не только Иваном, но и Титом, а его погибший в Угличе младший сын Дмитрий носил второе имя Уар.

Таким образом, нетрудно убедиться, что на излете классической двуимен­ности, сочетавшей христианское и нехристианское имена, из нее как бы проросла двуименность нового типа, теперь уже исключительно христианская. Откуда же брались эти вторые христианские имена и зачем они Рюриковичам могли понадобиться? Дело в том, что со временем христианский календарь начинает играть все большую роль в повседневном обиходе Руси, и в первую очередь в обиходе династическом. Каждое событие, а в особенности рождение ребенка, все более прочно ассоции­руется с именем святого, на день помино­вения которого оно приходится. Если человек родился на память апостола Тита или на Собор архангела Гавриила, его жизнь божественным предопределением связана с соответствующими святы­ми. С другой стороны, у династии был сло­жившийся набор христианских имен, передающихся от предков к потомкам, символизирующих, как и в домонголь­ское время, преемственность и легитим­ность власти; имена же, выпа­давшие по календарю, естественным образом в этот набор часто не входили. Поскольку определенная практика примирения разнонаправленных традиций в выборе имен была уже давно выработана, новорожденный княжич стал попросту получать два христианских имени, династическое и нединастическое.

Итак, мы можем убедиться, что шестисотлетняя история династии и в самом деле являет собой некое единство, основным стержнем которого служит пре­емственность по праву крови, но стержень этот оказывается столь гибким и устойчивым именно благодаря множеству довольно сложных минисистем и микротрадиций — будь то имянаречение, брачные запреты или договоры о покровительстве, — которые и создают уникальный облик правящего дома Рюриковичей.

arzamas.academy

Популярное:

  • Закон вступление в права наследства Основное содержание закона о наследстве Закон о наследстве регулирует особую процедуру, которая обусловливает переход прав и обязанностей, а также имущества умершего гражданина его родственникам или иным лицам, в том числе […]
  • Жалоба на методиста Если не устраивает заведующая детским садом … Вопрос: Добрый день! Г. Калининград. Скажите, пожалуйста, если родителей полностью не устраивает заведующая детским садом, могут ли они требовать от начальника управления образования […]
  • Бланк заявления иностранного гражданина по месту жительства Как составляется заявление иностранного гражданина или лица без гражданства о регистрации по месту жительства Житель другого государства, прибывший в РФ, должен подать в миграционную службу заявление иностранного гражданина или […]
  • Помощь юриста по автокредиту Суд по автокредиту – советы адвоката Если вы берете целевой кредит на покупку автомобиля, то купленная вами машина будет оформлена как залог. Грубо говоря, в случае невыплаты автокредита банк имеет право забрать у вас автомобиль […]
  • Счетчики на газ закон Президент РФ отменил обязательную установку счетчиков на газ Президент Владимир Путин подписал закон, который вносит поправку в закон № 261-ФЗ "Об энергосбережении. " и отменяет обязательную установку газовых счетчиков в […]
  • Когда пенсии за январь 2013 ЧТО ВАЖНО ЗНАТЬ О НОВОМ ЗАКОНОПРОЕКТЕ О ПЕНСИЯХ Подписка на новости Письмо для подтверждения подписки отправлено на указанный вами e-mail. 27 декабря 2013 График выплаты пенсий, ЕДВ и иных социальных выплат за январь 2014 года […]
  • Получить пенсионные накопления по наследству Как унаследовать средства пенсионных накоплений наследодателя? Наследодатель при жизни вправе в любое время подать заявление в территориальный орган ПФР и определить конкретных лиц (правопреемников) и доли средств, которые […]
  • Основные признаки права собственности Понятие и основные признаки права собственности на природные объекты и ресурсы. ГК, Статья 209. Содержание права собственности. Право владения означает закрепленную законом возможность фактичес­кого обладания природным объектом, […]