Расстрелян несовершеннолетний

Расстрелян несовершеннолетний

В России всегда гуманно относились малолетним преступникам, так как надеялись, что в юном возрасте их можно перевоспитать и поставить на путь истинный. Но, несмотря на гуманизм, одного малолетнего преступника все же расстреляли. Его имя – Аркадий Нейланд.

Он родился в типичной для советского союза семье: мать его была санитаркой в больнице, а отец работал слесарем, были в семье также братья и сестры. Родители пили, и времени на воспитание детей у них не было. Физическое наказание детей в этой семье считалось нормой, причем в жестоких формах, и порой без оснований. Через пьянство родителей в семье не было достатка, поэтому воровать Аркадий начал с юных лет. Как рассказывал сам подозреваемый, они с братьями и сестрами могли бродяжничать, часто недоедали. Уже с 7 лет Нейланд состоял на учете в милиции за грабежи и хулиганство. В 12 лет он был отчислен из школы, после чего мать отдала его на воспитание в интернат. Здесь он зарекомендовал себя как конфликтный человек, часто сбегал.

«Крупное дело» чтобы получить билет в новую жизнь

Нейланд обворовывал парикмахерские, киоск «Союзпечать», а мечтал украсть раз, но большую сумму. Чтобы ему больше не пришлось грабить, а полученных денег бы хватило, чтобы безбедно жить не один год. Вместе с подельниками они решили, что лучший вариант — это обворовать богатую квартиру, и стали искать подходящий объект.
Они стали обходить дома по Сестрорецкой улице/дом 3. Им удалось открыть одну квартиру, обокрасть ее, но не вовремя вернувшаяся хозяйка позвонила в милицию и преступники были задержаны.

За что Нейлонда приговорили к смертной казни?

Во время последнего задержания в голову Нейланда пришла мысль, что в следующий раз нужно ограбить и убить, чтобы не было свидетелей преступления. Возвращаясь в ту же квартиру на Сестрорецкой улице 27 января 1964 года, Аркадий вооружился туристическим топориком. Он знал, что в квартире проживает женщина с ребенком, а значит, справиться с ними будет несложно. Основной расчет преступника был на то, что даже если его задержат — к малолетним не применяют смертную казнь, а значит, максимум, что ему светит – тюрьма.

Для того, чтобы его пустили в квартиру, он решил представиться почтальоном. Когда хозяйка – Лариса Купреева открыла дверь — он сразу же набросился на нее. Женщина начала отчаянную борьбу не только за свою жизнь, но и жизнь своего ребенка, но преступник с топором был сильнее. После убийства женщины, он хладнокровно расправился и с ребенком, после чего без зазрения совести поел на кухне. Чтобы скрыть следи преступления он поджог квартиру, но благодаря оперативной работе пожарных и бдительности соседей пожар был вовремя потушен. На месте преступления оперативным сотрудникам удалось найти отпечатки пальцев, которые и стали главным аргументом в суде.

Задержав преступника, милиция обнаружила при нем важные улики: фотоаппарат, паспорт Купреевой и её приемной дочки. Также на одежде были обнаружены следы засохшей крови. Аркадий рассчитывал, что его посадят в колонию для несовершеннолетних, но суд был суров – его приговорили к расстрелу.
Уникальность ситуации заключалась еще и в том, что долго не могли найти исполнителя приговора, так как стрелять в подростка никто не хотел. Но, несмотря на это 11 августа 1964 года Аркадий Нейланд был расстрелян.

russian7.ru

Расстрел 15-летнего убийцы

Двойное убийство Аркадий Нейланд совершил в Ленинграде за день до своего 15-летия – 27 января 1964 года. День рождения он встретил по дороге в Москву, куда выехал поездом через несколько часов после зверской расправы над женщиной и ее малолетним сыном. В столице он купил железнодорожный билет до Сухуми, и в ожидании отправления поезда совершил поездку по городу в экскурсионном автобусе. Словом, вел себя как советский школьник из провинции, который через Москву направлялся во Всесоюзный пионерский лагерь «Артек».

30 января на перроне Сухумского железнодорожного вокзала Нейланд был задержан местными оперативниками, опознавшими его по ориентировке, полученной из Ленинграда. На раскрытие кровавого злодеяния, слух о котором мгновенно облетел северную столицу, понадобилось четверо суток…

Будущий убийца состоял на учете детской комнаты милиции, когда ему не было еще 12 лет

Аркадий Нейланд родился в Ленинграде 28 января 1949 года.

Семья – мать, младшая сестра Аркадия, отчим и двое его сыновей от первого брака – ютилась в одной комнате коммунальной квартиры. Глава семьи Нейландов работал слесарем на предприятии, его жена – санитаркой больницы. Их более чем скромный заработок не обеспечивал достатка в доме. К тому же, оба супруга пили.

Условия и образ жизни Нейландов не были чем-то исключительным для СССР 60-х годов. В том же Ленинграде десятки тысяч людей жили в густонаселенных коммуналках, считали копейки до получки или «перехватывали» до аванса у знакомых. Очень многие семьи с детьми были неполными либо состояли из матери и отчима или отца и мачехи. Образ неблагополучной семьи завершался, как правило, пьющими родителями, не занимающимися воспитанием детей.

Аркадий рос без родительского догляда, и уже к 12 годам малолетний воришка и хулиган состоял на учете в детской комнате милиции ОВД Ждановского (ныне Приморский) района города.

Здесь напрашивается небольшое отступление…

Ювенальные технологии по-советски

Летом 2010 года в Госдуму РФ были внесены проекты Федеральных законов, которые позволяют, в частности, лишать родительских прав или ограничивать их из-за «бедности», за «ненадлежащее» воспитание. Законопроекты были восприняты в обществе неоднозначно. Нашлось немало сторонников принятия репрессивных мер в отношении «нерадивых» родителей. Противники же тотального вмешательства государства во внутреннюю жизнь семьи возражали – если семья неблагополучная, надо не разрушать ее, а, прежде всего, помочь выйти из трудной ситуации. («Право. Ru» провело по этому поводу опрос, с которым можно ознакомиться здесь).

Возвращаясь к семье Нейландов, можно проследить, как сорок лет назад государство в лице органов исполнительной власти и правоохранительных органов Ждановского района, школы, в которой учился Аркадий Нейланд, реагировало на ситуацию в неблагополучной семье.

Начать хотя бы с квартирного вопроса. Он за долгие годы не только не разрешился, а окончательно зашел в тупик – в 1963 году один из сводных братьев Аркадия женился, и привел под отчий кров жену. Таким образом, в одной комнате уживались две семейные пары и трое разнополых подростков. И надежды на улучшение в обозримом будущем жилищных условий не было.

Что называется, умыла руки и средняя школа, из которой Аркадия исключили после 5 класса за хроническую неуспеваемость, воровство и хулиганство. Власти направили его в школу-интернат в город Пушкин. Но даже в этом казенном заведении для «трудных подростков» Нейланд пришелся, как говорят, не ко двору. Несколько раз соученики устраивали ему «темную» за воровство у окружающих. К тому же, Аркадий страдал энурезом, за что подвергался насмешкам и издевательствам окружающих. Вот какую характеристику в 1964 году предоставила в суд на Аркадия Неймана дирекция школы-интерната № 67: «…показал себя как плохо обучаемый ученик, хотя был не глупым и способным ребенком… Учащиеся не любили его и избивали. Он не раз был уличен в кражах у учеников интерната денег и вещей».

По одним данным подросток из интерната сбежал, и был задержан милицией в Москве, по другим – дирекция интерната настояла на том, чтобы родители забрали Аркадия. Известно только, что после этого власти трудоустроили Нейланда подсобным рабочим в ПО «Ленпищемаш», где он кое-как продержался до конца 1963 года.

В этот период Аркадий дважды предпринимал попытки разбойного нападения на одиноких прохожих с целью грабежа, совершил кражи из киоска «Союзпечати», бани, дома быта и нескольких парикмахерских. Все они были раскрыты, и районная прокуратура возбудила в отношении подростка уголовное дело. Однако до суда оно не дошло: в прокуратуре приняли во внимание «искренне раскаяние и возраст» подследственного, и дело закрыли.

Но не прошло и месяца, как Аркадий Нейланд снова стал фигурантом уголовного дела – на этот раз по квартирной краже.

Как Нейланд сбежал из районной прокуратуры

24 января 1964 года Нейланд со своим приятелем Кубаревым под предлогом сбора макулатуры обзванивали квартиры в одном из подъездов дома №3 по Сестрорецкой улице. Убедившись, что в одной из них нет никого из жильцов, подобрали ключи, и наскоро связали в узлы вещи, показавшиеся им наиболее ценными. Однако когда они вышли на улицу, дворник при виде незнакомых подростков с узлами подняла тревогу. Начинающие «домушники» были задержаны прохожими.

Допрашивали их в прокуратуре Ждановского района. По явному недосмотру помощника прокурора, который на время допроса Кубарева отослал Неймана в коридор, последнему удалось беспрепятственно покинуть здание прокуратуры.

До совершения кровавого злодеяния, всколыхнувшего город, оставалось три дня.

Завтрак на Сестрорецкой на фоне трупов

Все это время Аркадий Нейланд прятался в подвалах. Ранним утром 27 января он на несколько минут появился дома, где взял топор. Это свидетельствовало о том, что 14-летний подросток был уже готов переступить последнюю черту.

Квартиру, которую Нейланд намеревался ограбить, он наметил еще в тот день, когда они с Кубаревым «собирали макулатуру» в доме на Сестрорецкой и попались на краже. Прежде всего, его привлекла тогда входная дверь, обитая кожей. Когда хозяйка, 37-летняя Лариса Куприянова, впустила подростков в прихожую, Аркадий успел разглядеть в комнате включенный цветной телевизор, о котором он раньше только слышал. Не прошло мимо внимания Нейланда и то, что у хозяйки была золотая коронка. Видел он и трехлетнего ребенка. Но это никак не повлияло на его план…

Утром 27 января Аркадий Нейланд через закрытую дверь в квартиру Куприяновых представился почтальоном. И прямо с порога набросился на хозяйку с топором.

Увидев в руках подростка топор, Куприянова попыталась его отобрать. Поэтому первые удары пришлись по рукам и плечам женщины. Всего судебно-медицинская экспертиза насчитала около 15 ран, 5 из которых – смертельные. Маленькому Георгию он нанес 6 ударов, «чтобы не крутился под ногами», как объяснит он в ходе следствия.

Обыскав квартиру, Нейланд нашел кошелек с 54 рублями, облигации трехпроцентного займа, золотые женские украшения, фотоаппарат «Зоркий». Взял зачем-то паспорт мужа убитой женщины и ее дочери от первого брака. Фотоаппарат оказался заряженным пленкой, и Нейланд, обнажив ноги своей жертвы, сделал несколько непристойных снимков, которые, по его объяснению, он намеревался продать под видом порнографических.

После этого Нейланд помыл в ванной руки, поджарил на кухне яичницу, и спокойно позавтракал. Перед уходом поджег квартиру, открыл газ, рассчитывая, что огонь и взрыв газа уничтожит все следы преступления. Однако соседи по лестничной площадке, почувствовав запах гари, вызвали пожарных. Расчет приехал оперативно, и место преступления огнем почти не затронуло.

Благодаря этому, следственная бригада нашла отпечатки окровавленных пальцев на платяном шкафу, и орудие убийства – топор с обгоревшим топорищем. После опроса десятков жильцов дома о появлении здесь незнакомых лиц, был составлен словесный портрет Нейланда.

Описание жильцов – «долговязый губастый подросток лет 15-16-ти» – было слишком хорошо знакомо и в районном отделе милиции и прокуратуре. Так Нейланд попал под подозрение. Когда оперативники установили, что он вынес из своей квартиры топор, эта версия стала основной. Был немедленно допрошен Кубарев, подельник Нейланда по краже из квартиры этого же дома. Он рассказал, что его приятель планировал вернуться на Сестрорецкую, чтобы «поживиться» в квартире №9, и уехать в Сухуми или Тбилиси.

В эти города, а также в Москву были экстренно разосланы ориентировки…

Глас народа, требовавший снизу казни несовершеннолетнего, был явно организован сверху

Как только Нейланда задержали в Сухуми, туда вылетели несколько оперативников из Ленинграда. На месте выяснилось, что их абхазские коллеги плохо обыскали задержанного, и тому удалось спрятать в камере несколько важных вещественных доказательств – бумажник, паспорт мужа убитой, ключи от квартиры Купреевых и связку воровских отмычек. В руках следствия оказался также фотоаппарат, похищенный из квартиры. На одежде Нейланда были найдены пятна засохшей крови, которые позже были идентифицированы с группой крови Куприяновой.

На допросах в Ленинграде Аркадий Нейланд хладнокровно, без следов раскаяния рассказывал о деталях совершенного им преступления. Было очевидно: Нейланда уже просветили сидельцы следственного изолятора, что возраст надежно защитит его от сурового наказания.

Между тем, жестокое двойное убийство, совершенное подростком, получило широкую огласку. На имя председателя Президиума Верховного Совета СССР Леонида Брежнева со всех концов страны начали поступать письма от граждан и организаций с просьбами принять закон о применении к несовершеннолетним, совершившим особо тяжкие преступления, высшей меры наказания. А инициативная группа ленинградцев в свою очередь начала сбор подписей под петицией с требованием «уничтожить выродка».

Глас народа был услышан наверху. Хотя дальнейшие события свидетельствуют о том, что, скорее всего, письма и петиции как раз и были организованы по указке сверху: рост преступности, в том числе подростковой, наметившийся в 60-е годы прошлого столетия, беспокоил партийное и советское руководство, и Нейланд был избран в качестве «мальчика для битья».

17 февраля 1964 года Президиум Верховного Совета СССР, вопреки юридическим правилам и обычаям, принял постановление, допускавшее применение в отношении несовершеннолетних высшей меры наказания – расстрела. Но что делать с тем, что закон обратной силы не имеет?

Окончательное наказание – смертная казнь. Приговор приведен в исполнение через 5 месяцев после суда

В Ленинграде был проведен письменный опрос судейского корпуса города – можно ли считать постановление Президиума Верховного Совета имеющим обратную силу? Положительный ответ организаторами акции был запрограммирован заранее.

Рассмотрение дела по существу состоялось 23 марта 1964 года в закрытом судебном процессе. Учитывая большую общественную опасность совершенного преступления – убийства при отягчающих обстоятельствах, а также личность Нейланда и «руководствуясь постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 17 февраля 1964 г. за № 2234», суд по совокупности совершенных преступлений вынес окончательное решение: приговорить к смертной казни – к расстрелу.

Приговор в стране был в целом воспринят с удовлетворением. Однако в среде юристов и у части интеллигенции он вызвал негативную реакцию. За рубежом дело Нейланда однозначно комментировалось как пример несоблюдения Советским Союзом норм международного права и соответствующих соглашений.

Кассационная жалоба Аркадия Нейланда была оставлена без удовлетворения, а ходатайство о помиловании Верховный Совет СССР отклонил. 11 августа 1964 года приговор был приведен в исполнение.

pravo.ru

«Убит несовершеннолетний заключенный»

75 лет назад, 7 апреля 1935 года, ЦИК и СНК СССР приняли постановление о применении всех мер уголовного наказания к совершившим тяжкие преступления малолеткам начиная с 12 лет. Обозреватель «Власти» Евгений Жирнов разбирался в истоках и последствиях введения смертной казни для преступивших суровый советский закон детей.

«В самом нежном возрасте были казнимы смертью»

Если обычно все новое — это хорошо забытое старое, то в СССР перед введением самых суровых наказаний для детей вряд ли кому-то пришлось особенно сильно напрягать память. Со времен проклятого царского прошлого, когда подобные наказания существовали, прошло не слишком много лет. А в распоряжении тех, кто хотел познакомиться с юридической практикой предыдущих веков, существовали обширные труды российских правоведов. К примеру, один из самых уважаемых знатоков русской и зарубежной юриспруденции — профессор Императорского Киевского университета св. Владимира Александр Федорович Кистяковский в 1878 году писал:

«Установление ненаказуемости малолетних является в законах различных народов довольно поздним институтом. В России, например, только во второй половине XVII столетия в первый раз в законах упоминается о том, что малолетние наравне с сумасшедшими не подлежат наказанию. Возраст ненаказуемого малолетства был очень ранний. Таким возрастом был большею частью семилетний, то есть тот возраст, в котором человек или вовсе не совершает преступлений, или если и совершает, то процент совершаемых преступлений слишком ничтожен. Хотя смягчением наказаний пользовались дети старше семилетнего возраста, даже иногда до 14 примерно лет, но это смягчение не всегда допускалось по отношению к малолетним совершителям тяжких преступлений».

Как указывал профессор Кистяковский, на детей распространялись самые суровые виды наказаний вплоть до смертной казни:

В начале 20-х годов комиссиям о несовершеннолетних предписали рассматривать детские криминальные наклонности как болезнь, нуждающуюся в лечении

«Мы имеем из времен сравнительно самых поздних достоверные свидетельства о том, как дети в самом нежном возрасте были казнимы смертью. В епископстве Бамбергском, в одном из миниатюрных немецких княжеств прошедших времен, с 1625-1630 г. было сожжено в числе 600 женщин, обвиняемых в колдовстве, 23 девочки семи, восьми, девяти и десяти лет. В Виртемберге в два года, с 1627 по 1629 г., сожжено было 16 детей от 8 до 12 лет, а в 1670 г. в Швейцарии казнены тою же казнью 15 детей. Озебрюген — довольно известный немецкий криминалист — в своем исследовании об уголовном праве алеманов (немцев.— «Власть») приводит несколько случаев смертной казни малолетних от 11 до 12 лет за удушение в гневе и случай казни 13 летнего мальчика за противоестественный грех, то есть за такое действие, которое ныне у некоторых народов даже не подлежит вовсе наказанию. Известный английский юрист XVIII века Блекстон говорит, что в его время в Англии были приговорены к смертной казни за убийство двое детей — один девяти, а другой десяти лет — и десятилетний был действительно казнен».

Подвергались малые дети и жестоким телесным наказаниям.

«Телесные наказания всевозможных видов,— констатировал тот же автор,— были наказанием, можно сказать, специально предназначенным для малолетних. В нашем отечестве, например, малолетние с 7 лет подлежали таким тяжким казням, как казнь кнутом, сим страшным орудием, одного удара которого достаточно было для того, чтобы вышибить душу из слабого, хотя вполне сложившегося организма, не говоря уже об организме малолетнего. И только в 1763 г. указом Екатерины II малолетние до 17 лет были изъяты от этой жестокой казни».

Однако дальнейшее смягчение российского законодательства по отношению к детям началось лишь сто лет спустя, после отмены крепостного права, в ходе начавшейся судебной реформы. В 1864 году в его составе появился новый Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, где говорилось о наказании малолетним преступникам в виде отправки в особые исправительные приюты, а не тюрьмы. А в изданном в 1866 году Уложении о наказаниях вводилось и деление юных правонарушителей по возрастам. А поскольку готовился этот основополагающий документ впопыхах, в нем оказалось немалое число несуразиц, относящихся в том числе и к детям. Дети до семи лет и от семи до десяти лет по уложению считались полностью невменяемыми и отдавались родителям, надежным родственникам или опекунам для исправления и наставления. А вот следующую возрастную категорию могли наказать уже вполне серьезно.

В начале 20-х годов комиссиям о несовершеннолетних предписали рассматривать детские криминальные наклонности как болезнь, нуждающуюся в лечении

«С 10 до 14 лет,— писал профессор Кистяковский,— идет возраст так называемой относительной невменяемости, т. е. такой, которая может быть, может и не быть. Если судья удостоверится, что малолетний в возрасте от 10 до 14 лет действовал без разумения, он уравнивает его в уголовном отношении с не достигшим 10-летнего возраста, то есть, признавая его невменяемым, не подвергает наказанию, а отдает родителям или благонадежным родственникам для домашнего исправления (ст. 137 Уложения). В противном же случае, то есть удостоверившись в том, что малолетний этого возраста действовал с разумением, он признает его вменяемым и приговаривает к наказанию (ст. 138 Уложения). Наказания эти, в сущности, тех же свойств, которые применяются и к совершеннолетним. Правда, они несравненно мягче, если их сравнивать с теми, которые определяются для совершеннолетних. Каторжные работы вовсе к ним не применяются. Но и при всем том они слишком жестоки, если на них смотреть как на наказания, определяемые малолетним. Они состоят в ссылке в Сибирь, в заключении в смирительный дом от 40 дней до 5 лет и четырех месяцев или же в заключении в монастырь на те же сроки (ст. 138). Положение, не заслуживающее одобрения».

Странность законов заключалась в том, что преступники с 14 до 17 лет могли получить существенно более мягкое наказание. Судьи, следуя букве и духу Уложения о наказаниях, могли признавать их «неполно разумевшими» тяжесть содеянного и приговаривать к отправке в исправительные приюты, чего их младшие товарищи по несчастью были лишены. Так что правоведам оставалось только недоумевать.

«Эту странность,— сетовал Кистяковский,— какую-то разношерстность и крайнюю непоследовательность нашего законодательства в этом пункте мы объясняем механическим отношением к редактированию законов».

Причем этим странности не ограничивались. К исправлению в приютах приговаривали лишь в тех местностях, где эти учреждения существовали. Но если в Британии государство само создавало такие учреждения и на две трети финансировало их, обязывая муниципальные власти добавлять остальное, то в Российской империи власти призывали общества и частных лиц устраивать подобные богоугодные и общеполезные учреждения.

И все же самое странное состояло в том, что к детям могла быть применена и смертная казнь.

«Наш закон,— возмущался профессор Кистяковский,— оставляет в принципе существование для десятилетних, одиннадцатилетних и двенадцатилетних детей таких наказаний, как ссылка и тюрьма. Не сказав ни слова об освобождении их от смертной казни, он, по-видимому, к этим крошкам готов применить даже смертную казнь».

«Дом для морально дефективных детей»

Жизнь советского беспризорника проходила в праздности (на фото), поисках доступных развлечений, борьбе с себе подобными и мелких экспроприациях чужой собственности

На рубеже XIX-XX веков в России было отмечено небольшое снижение детской преступности, но многие правоведы связывали это со смягчением законодательства, которое провели в 1897 году, и с тем, что количество правонарушений осталось прежним, а судить за них стали реже. Но с началом русской эпохи войн и революций количество осужденных детей и подростков начало год от года неуклонно расти. Если в 1901 году в стране осудили 3543 ребенка в возрасте от 10 до 17 лет, то в 1910 году их стало 7483. Однако самый бурный рост последовал после начала Первой мировой войны. Точной статистики начиная с 1917 года не велось, однако по расчетам профессора Петроградского государственного университета Павла Исаевича Люблинского, к 1921 году по сравнению с последним предвоенным 1913 годом детская преступность выросла в шесть-семь раз.

Похожая картина наблюдалась и во всех остальных воевавших странах, и там постепенно прежними мерами воздействия добились возврата детской преступности к довоенным масштабам. И только большевики в России пошли собственным революционным путем. В январе 1918 года Ленин подписал декрет «О комиссиях для несовершеннолетних», который гласил:

«Ст. 1 — Суды и тюремное заключение для малолетних упраздняются.

Ст. 2 — Дела о несовершеннолетних обоего пола до 17 лет, замеченных в деяниях общественно опасных, подлежат ведению комиссии о несовершеннолетних.

Ст. 3 — Указанные комиссии находятся в исключительном ведении Народного комиссариата общественного призрения и состоят из представителей ведомств: общественного призрения, народного просвещения и юстиции в количестве не менее трех лиц, причем, однако, из этих лиц должен быть врач.

Ст. 4 — По рассмотрении дела о несовершеннолетних комиссия либо их освобождает, либо направляет в одно из убежищ Народного комиссариата общественного призрения соответственно характеру деяния».

Жизнь советского беспризорника проходила в праздности, поисках доступных развлечений (на фото), борьбе с себе подобными и мелких экспроприациях чужой собственности

Правда, скоро большевики убедились в том, что среди беспризорных детей и подростков революционной страны немало тех, кого не исправляют никакие воспитательные меры. И уже в 1920 году появилось новое постановление Совнаркома, в котором комиссиям о несовершеннолетних предписывалось:

«При рассмотрении дел о несовершеннолетних в возрасте от 14-18 лет, если комиссией будет установлена невозможность применения к несовершеннолетнему мер медико-педагогического воздействия, дело передается комиссией в народный суд».

Но все же суд продолжал числиться для подростков крайней мерой, а самых трудных из них то же постановление обязывало воспитывать и лечить:

«Воспитание, обучение и лечение морально дефективных несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях, являясь задачей медико-педагогической, осуществляется Наркомпросом и Наркомздравом в соответствующих лечебно-воспитательных учреждениях, куда комиссии о несовершеннолетних направляют таковых. В случае надобности такие несовершеннолетние могут быть подвергаемы особо тщательному режиму и изоляции в специальных лечебных учреждениях Наркомздрава».

Однако и эти новшества не привели к снижению детской и подростковой преступности, продолжавшей оставаться гораздо более высокой, чем до революции. А количество беспризорных, в особенности бежавших от голода в Поволжье и других частях страны, а вслед за тем и число детских преступлений продолжали неуклонно расти. Так что власти, как отмечал Люблинский, пошли на новое изменение действующих порядков: «В 1922 г. подведомственность комиссий в возрастном отношении два раза изменялась (по Уголовному кодексу возраст был понижен до 16 лет, а в силу поправки в IV сессии ВЦИК даже до 14 лет)».

Жизнь советского беспризорника проходила в праздности, поисках доступных развлечений, борьбе с себе подобными (на фото) и мелких экспроприациях чужой собственности

Лишь после этого началось небольшое снижение детской преступности. Но при этом общая картина оставалась по-прежнему плачевной. Самое же печальное заключалось в том, что никто в руководстве партии и правительства не хотел видеть очевидное. Отдельные образцово-показательные детдома и приюты пригодны лишь для того, чтобы показывать их иностранцам. В остальных условия настолько жуткие, что оттуда бежали даже дети, не желающие беспризорничать и воровать. В докладе прокурора Катяняна о состоянии детских домов в Тульской губернии в 1924 году говорилось:

«Положение с единственным в городе детдомом для морально дефективных детей воистину вопиющее. Несмотря на возражения прокуратуры, он был перемещен из г. Тулы за 8 верст по Воронежскому тракту в здание, абсолютно неприспособленное по своим размерам для детдома. При обследовании (без участия прокуратуры) детдома 28 декабря 1923 г. оказалось, что не хватает коек, вследствие чего на койках спят по двое; на 10 койках нет досок, и детям приходится спать на железных перекладинах; матрацы грязные, одеяла представляют собой рухлядь, постельного белья вовсе не имеется, в прочем острый недостаток, две классные комнаты совершенно не оборудованы, имеют запущенный вид нежилого помещения, в столярной мастерской нет ни инструментов, ни материалов; из 25 детей работой заняты только 7; полное отсутствие учебных пособий, недостаточное питание. Так обстоит дело с единственным детдомом в г. Туле, всего-навсего рассчитанным на 25-30 несовершеннолетних правонарушителей, в то время как детская преступность значительна. Тула изобилует детскими бунтами, которых в 23 г. было 3 и уже 24 г. их насчитывает один — в упомянутом выше доме для морально дефективных детей; прогресс между 23 и 24 гг. разве что выражается в том, что в 23 г. бунты сопровождались не только разгромом имущества, но и избиением администрации, а в настоящем году пока дело ограничилось разгромом складов и разграблением ученических принадлежностей».

Жизнь советского беспризорника проходила в праздности, поисках доступных развлечений, борьбе с себе подобными и мелких экспроприациях чужой собственности (на фото)

Пустой затеей оказалось и создание в 1924 году трудовых домов для несовершеннолетних правонарушителей, где малолетних преступников собирались перевоспитывать ударным пролетарским трудом. В 1931 году начальник Главного управления мест заключения НКВД Иван Апетер писал в Деткомиссию при ВЦИК:

«Система «воспитания» помещением подростков в общие места заключения, а также и в труддома, которые по целому ряду причин являлись худшим видом детских тюрем, привела к тому, что мы за годы восстановительного периода вольно или невольно формировали нашей уголовной политикой и исправительно-трудовой практикой не одну тысячу упорных рецидивистов».

Апетер предлагал создать вместо труддомов сеть фабрично-заводских училищ с военной дисциплиной и ссылался на имеющийся положительный опыт. Однако у Деткомиссии существовал и совершенно другой опыт. Ее глава — бывший нарком здравоохранения РСФСР Николай Семашко в апреле 1934 года докладывал председателю ВЦИК Михаилу Калинину:

«Около половины ребят, так называемых беспризорных, появляющихся до сих пор на улицах городов,— дети, имеющие родителей, вовсе не беспризорные в прямом смысле этого слова, причем главным образом это дети, идущие из деревни. Ни сельсоветы, ни колхозы никакой заботы об этих детях не несут. Мало того, очень часто отправка такого рода детей из деревни в город под различными предлогами производится при прямом попустительстве даже районных властей. Встречаются среди них также дети ответственных советских и партийных работников. Ребята, хулиганящие на улицах,— в громадном большинстве школьники. Занимаясь обучением ребят, школа почти не руководит воспитанием, не ведет педагогической пропаганды среди родителей, не устраивает консультации для родителей по воспитанию трудных детей. Особенно недопустимо до сих пор обстоит дело с детскими домами: стало обычным правилом, что исполкомы и горсоветы средства, отпускаемые государством на содержание детских домов, расходуют не по назначению. Несмотря на то что СНК РСФСР утвержден специальный бюджет для детдомов, Западно-Сибирский краевой исполнительный комитет вместо установленных на питание в год на воспитанника 400 руб. установил 122 руб. В результате дети остаются голодными, грязными, оборванными, и наблюдается массовое бегство ребят из детских домов и пополнение улиц беспризорными. В результате невнимания к этому делу мы имеем в последнее время целый ряд фактов разгрома воспитанниками домов для трудных детей (Горналь, Черетовицы Центрально-Черноземной области, Серафимовичский, Фроловский районы Сталинградского края и т. п.). Нет достаточных объективных причин, которые оправдывали бы такое положение с воспитанием детей. На содержание детских домов Правительство по нашему настоянию увеличило ассигнования в этом году на питание с 300 руб. до 400 руб.; на обмундирование с 70 руб. до 100 руб. в год. По линии деткомиссий отпущено на детские дома в 1933 г. больше 20 000 000 руб. Однако расходуются эти средства на местах безобразно. Нет ни одной области, края, республики, где бы в результатах наших обследований не выносились решения об улучшении дела. И все эти решения, как правило, остаются на бумаге: дети по-прежнему остаются в ужасных условиях. Обследовавший детские дома Московской области член ЦКК тов. Берзин удивлялся, почему все ребята не убегают из детских домов при таком состоянии их. Можно было бы привести целый ряд возмутительнейших примеров, как обворовывают ребят, заставляют детей по несколько дней жить и спать на одной кровати с мертвецами, как пьют молоко от коров детских домов председатель РИКа и секретарь райкома (гор. Задонск), когда дети голодают, как загоняют детские деньги на нужды, никакого отношения к детям не имеющие, и т. д. и т. п.».

Семашко считал, что проблему детдомов, беспризорности и детской преступности можно решить нажимом на местных чиновников сверху:

«Мы просим Вас, Михаил Иванович, поставить этот вопрос в Политбюро, избрать там авторитетную комиссию для проработки конкретных мероприятий, чтобы оформить их потом в советском порядке и мобилизовать внимание Партии».

«Избиения, ограбления и изнасилования»

В том же 1934 году Политбюро действительно сформировало комиссию во главе с Калининым для решения вопроса беспризорности и детской преступности. Ведь перед каждым важным мероприятием в советской столице приходилось устраивать облавы и очищать Москву от огромного количества беспризорников.

К концу 20-х годов детские приемники (на фото) стали выдавать беспризорникам и малолетним правонарушителям бесплатные путевки во взрослую жизнь

Калинин и вдова Ленина Крупская в ходе работы комиссии увлеченно обсуждали вопрос общественного патроната. Беспризорных, как они считали, следовало отправлять во вставшие на ноги и окрепшие колхозы, чтобы там их приучали к труду, воспитывали и кормили. Имеющийся опыт, правда, не слишком радовал.

«По РСФСР,— говорилось в переписке Калинина с Крупской,— контингент патронированных составлял в 1934 г. 42 435 детей, причем в отдельных областях (Воронежская) дети в большинстве случаев находятся в хорошем состоянии, отношение к ним родительское, питание, одежда, помещение — удовлетворительные. В то же время в других краях (Азово-Черноморский, Северо-Кавказский), где дети были распределены по разверстке, без должной заботы опекунов, где не мобилизовано внимание колхозников и отделов народного образования, положение патронированных и колхозных детских домов гораздо хуже».

Но Калинин был уверен в успехе нового дела:

«Учитывая все растущий отпуск средств на содержание детдомов, широкие возможности патронирования детей колхозами и колхозниками и т. д., детская беспризорность может быть ликвидирована совершенно уже в течение 1935-36 г.».

Однако среди руководителей страны и сотрудников правоохранительных органов существовало и другое мнение. Институт уголовной политики при прокуратуре СССР и Наркомате юстиции РСФСР провел перепись 8000 несовершеннолетних и молодых преступников и приводил в своем отчете полученные данные. Преобладающим видом преступлений, по полученным данным, оказались кражи. Ими занимались 70% беспризорных в Москве и 84% в Ленинграде. 28% подростков, находившихся в исправительных учреждениях, оказались рецидивистами. Основной вывод этого исследования гласил:

К концу 20-х годов детские приемники стали выдавать беспризорникам и малолетним правонарушителям бесплатные путевки во взрослую жизнь (на фото)

«По действующим законам основным органом, ведущим борьбу с детской преступностью, являются комиссии по делам о несовершеннолетних (комонесы), не располагающие достаточными средствами для этого, применяющие даже в самых тяжелых случаях лишь педагогические и притом плохо реализуемые меры, не удерживающие ребят от повторного совершения преступления. Надо признать, что эти комиссии не справились с задачей борьбы с преступностью среди несовершеннолетних. Немаловажную роль в неудовлетворительности борьбы с преступностью несовершеннолетних играет, наконец, отсутствие достаточного числа исправительно-трудовых учреждений, ведущее к тому, что заведомые рецидивисты, ворующие и хулиганствующие изо дня в день, остаются неизолированными».

И предлагались следующие мероприятия:

«1. Реорганизовать комиссии по делам о несовершеннолетних, изъяв из их ведения борьбу с преступлениями несовершеннолетних и сосредоточив это дело исключительно в руках НКВД, судебных и прокурорских органов.

2. Расширить и дифференцировать сеть специальных школ для трудновоспитуемых и недисциплинированных детей с тем, чтобы ни один из исключенных из нормального типа школ не оставался вне этих специальных школ».

Политбюро, правда, еще до получения этих результатов пришло к выводу, что вместо патронатов следует ужесточить наказание для детей и подростков. В результате появилось постановление ЦИК И СНК СССР от 7 апреля 1935 года, где говорилось:

«В целях быстрейшей ликвидации преступности среди несовершеннолетних ЦИК и СНК Союза ССР постановляют:

1) Несовершеннолетних начиная с 12-летнего возраста, уличенных в совершении краж, в причинении насилий, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания.

2) Лиц, уличенных в подстрекательстве или в привлечении несовершеннолетних к участию в различных преступлениях, а также в понуждении несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т. п., карать тюремным заключением не ниже 5 лет».

По сути, произошло восстановление законов, действовавших до революции. А вопрос о применении смертной казни к детям и подросткам в последующие месяцы и годы был проработан достаточно подробно. Уже 10 апреля 1935 года председатель Верховного суда СССР Александр Винокуров и прокурор СССР Андрей Вышинский запросили у Сталина и Молотова разрешение и получили согласие Политбюро дать следующее разъяснение на места:

Многие дети, привезенные в детдома и трудколонии, оказались в таких условиях, что вскоре предпочли отправиться в противоположном направлении

«Ввиду поступающих запросов в связи с постановлением ЦИК И СНК СССР от 7 апреля с. г. разъясняем:

1. К числу мер уголовного наказания, предусмотренных ст. 1 указанного постановления, относится также и высшая мера уголовного наказания (расстрел).

2. В соответствии с этим надлежит считать отпавшими указание в примечании к ст. 13 «Основных начал уголовного законодательства СССР и Союзных Республик». по которым расстрел к лицам, не достигшим 18-летнего возраста, не применяется.

3. Ввиду того что применение высшей меры наказания (расстрел) может иметь место лишь в исключительных случаях и что применение этой меры в отношении несовершеннолетних должно быть поставлено под особо тщательный контроль, предлагаем всем прокурорским и судебным органам предварительно сообщать прокурору Союза и председателю Верхсуда СССР о всех случаях привлечения к уголовному суду несовершеннолетних правонарушителей, в отношении которых возможно применение высшей меры наказания.

4. При предании уголовному суду несовершеннолетних по статьям закона, предусматривающим применение высшей меры наказания (расстрела), дела о них рассматривать в краевых (областных) судах в общем порядке».

Еще пять лет спустя, в октябре 1940 года, прокурор СССР Виктор Бочков запросил новое уточнение возможности применения уголовного наказания для детей и подростков:

«Постановлением ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 года «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних» установлена уголовная ответственность несовершеннолетних начиная с 12-летнего возраста только за совершение краж, причинение насилия, телесных повреждений, увечий, убийство или попытки к убийству. Так как в этом постановлении не указан высший возрастной предел ограниченной уголовной ответственности несовершеннолетних, поэтому в уголовных кодексах Союзных Республик по-разному регулируется этот вопрос.

Так, например, по УК УССР уголовная ответственность ограничена указанными выше видами преступлений для несовершеннолетних в возрасте от 12 до 14 лет, по УК БССР — для несовершеннолетних от 12 до 16 лет, а по УК РСФСР — от 12 до 18 лет. Следовательно, за совершение других преступлений, например поджогов, повреждений железнодорожных путей, хулиганства и т. д., несовершеннолетние не несут уголовной ответственности, если не достигли: в УССР — 14 лет, в БССР — 16 лет, в РСФСР — 18 лет.

С середины 30-х годов несовершеннолетие перестало быть для подсудимых гарантией от высшей меры социальной защиты

Этот разнобой в уголовном законодательстве Союзных Республик ничем не оправдывается и ведет к ослаблению борьбы с преступностью среди несовершеннолетних в РСФСР, БССР и др. союзных республиках.

Особенно это относится к таким наиболее распространенным среди несовершеннолетних преступлениям, как хулиганство. Но нередко встречаются и другие серьезные преступления (как повреждение несовершеннолетними государственного имущества, железнодорожных путей), которые вследствие указанной неполноты закона 7 апреля 1935 года остаются безнаказанными. Так, например, 2 мая 1940 года на ст. Орел ж. д. им. Дзержинского произошло крушение товарного поезда. При крушении был тяжело ранен гл. кондуктор Трещов, поврежден паровоз, разбито и повреждено 4 вагона, нанесен материальный ущерб в размере 97 тысяч рублей.

Следствием установлено, что причиной крушения явилось наличие гайки на левом по ходу поезда рельсе. Оказалось, что эту гайку положил на рельс ученик ж. д. школы 15-летний Кожарский Василий, который признал свою вину и объяснил, что решил использовать сплющенную поездом гайку как грузило для рыбной ловли.

Так как по ст. 12 УК РСФСР Кожарский не может быть привлечен за это к судебной ответственности, дело производством прекращено и 15-летний Кожарский остался безнаказанным.

Ввиду изложенного считаю необходимым разъяснить, что по закону от 7 апреля 1935 года несут уголовную ответственность несовершеннолетние в возрасте от 12 до 14 лет, а несовершеннолетние, достигшие 14-летнего возраста, несут уголовную ответственность за все совершаемые ими преступления».

И это решение тоже было принято. В 1941 году, уже после начала войны, уточнили и возраст применения высшей меры наказания за шпионаж, измену родине и прочие государственные преступления. Решили, что с 16 лет. Ведь до этого, судя по базе данных «Мемориала», пусть и нечасто, расстреливали даже детей 12-13 лет. Правда, в большинстве случаев, если арестовывали 16-17-летнего подростка и приговаривали к расстрелу, исполнение высшей меры откладывали до совершеннолетия.

Но и тем, кого приговаривали к менее суровому наказанию, было не легче. В приказе наркома внутренних дел СССР от 21 мая 1941 года говорилось:

«23 апреля 1941 г. в тюрьме N 1 УНКВД Краснодарского края был убит сокамерниками несовершеннолетний заключенный Белоконенко И. Н. Расследованием, произведенным Тюремным управлением НКВД СССР, установлено. Избиения, ограбления и изнасилования несовершеннолетних заключенных сокамерниками систематически на протяжении более чем двух месяцев имели место в четырех камерах тюрьмы. Этому способствовало отсутствие руководства и контроля со стороны начальника тюрьмы тов. Ковалева и его заместителя по оперативной части тов. Рыжкова над режимом содержания значительного контингента несовершеннолетних правонарушителей в тюрьме. Группой наиболее разложившихся элементов из числа несовершеннолетних заключенных камеры N 29, возглавляемой заключенным Бибик, и был убит Белоконенко».

Во время войны все многочисленные лагеря для содержания несовершеннолетних преступников получили производственную специализацию. Они стали частью единого механизма ГУЛАГа и оставались таковыми и впредь. А не снижающийся уровень детской и подростковой преступности приносил этой системе все новые и новые рабочие руки. В 1950 году осудили 32 303 человека от 12 до 18 лет, в 1954-м — 38 529, в 1956-м — 49 103. Так что побороть детскую преступность репрессиями так и не удалось. А вот пополнить армию рабов — вполне.

www.kommersant.ru

Популярное:

  • Когда пенсии за январь 2013 ЧТО ВАЖНО ЗНАТЬ О НОВОМ ЗАКОНОПРОЕКТЕ О ПЕНСИЯХ Подписка на новости Письмо для подтверждения подписки отправлено на указанный вами e-mail. 27 декабря 2013 График выплаты пенсий, ЕДВ и иных социальных выплат за январь 2014 года […]
  • Приказом мвд рф 288 от 12041999 Приказом мвд рф 288 от 12041999 Приказ МВД РФ от 12 апреля 1999 г. N 288"О мерах по реализации постановления Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 г. N 814" С изменениями и дополнениями от: 27 июня, 24 декабря 2003 […]
  • Закон фз 143 Федеральный закон от 15 ноября 1997 г. N 143-ФЗ "Об актах гражданского состояния" (с изменениями и дополнениями) Федеральный закон от 15 ноября 1997 г. N 143-ФЗ"Об актах гражданского состояния" С изменениями и дополнениями […]
  • Калькулятор осаго 2018г Реальна ли отмена полисов страховки ОСАГО в 2017-2018 годах? Безаварийный страховой стаж (полных лет): 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10+ Если у вас было ДТП Конечный результат может отличаться в зависимости от наличия ДТП во всей страховой […]
  • Калькулятор осаго после 12 апреля Калькулятор ОСАГО в Красноярске +7 (391) 288-08-55 Страховое бюро 124osago.ru неизменный лидер среди агентов и страховых брокеров на красноярском рынке автострахования, в нашем "портфеле" собраны только лучшие страховые продукты […]
  • Приказ мвд россии 495 дсп от 29042018 инструкция Приказ мвд рф 495 от 29042018 Приказ МВД РФ и Федеральной налоговой службы от 30 июня 2009 г. N 495/ММ-7-2-347 «Об утверждении порядка взаимодействия органов внутренних дел и налоговых органов по предупреждению, выявлению и […]
  • Приказ о выбытии ребёнка из доу Приказ о выбытии ребенка из детского сада АДМИНИСТРАЦИЯ КРАСНОСЕЛЬСКОГО РАЙОНА Государственное бюджетное дошкольное образовательное учреждение детский сад №77расносельского района Санкт-Петербурга (ГБДОУ детский сад […]
  • Приказ 477 минздравсоцразвития Приказ 477 минздравсоцразвития 8(495)912-63-37 [email protected] Приказ Минздравсоцразвития РФ от 4 мая 2012 г. № 477н «Об утверждении перечня состояний, при которых оказывается первая помощь, и перечня […]