Закон свободы уинстенли

Закон свободы уинстенли

Уинстенли Джерард (1609— после 1652) — английский утопист 17 века, идеолог крайне левого течения в английской буржуазной революции, один из первых выразителей интересов экспроприированных народных масс. В обосновании своего социально-политического идеала не вполне освободился от теологии, но в основном перешел на позиции рационализма и трактовал теорию естественного права в духе решительного отрицания частной собственности. Материалистически истолковывал вопросы этики и морали. Его основное сочинение «Закон свободы» (1652) проникнуто идеями «уравнительного коммунизма», который Уинстенли пытался претворить в жизнь мирными методами. Черты реально существовавшего тогда в Англии способа производства сочетаются у Уинстенли с коммунистическим принципом распределения путем прямого продуктообмена. Политический идеал Уинстенли — последовательно демократическая республика.

Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991, с. 470.

Марксистский взгляд:

Джерард Уинстэнли (1609 — после 1652). В английской буржуазной революции XVII в., в период ее высшего подъема, родилось движение народных низов — «диггеров». «Диггеры» — буквально — «копатели» — это деревенская и городская беднота, предпринимавшая попытки захвата и коллективного возделывания как общинных, так и находящихся в частном владении, но пустующих земель. Своим идеалом они провозгласили «свободную республику», коллективную собственность и коллективный труд. Идеологом и вождем диггеров был Джерард Уинстэнли. Мы очень мало знаем о нем.

. Городок Уиган в Ланкашире. Семья Эдуарда Уинстэнли, «торговца шелком и бархатом». Сын его, Джерард, не получил сколько-нибудь систематического образования. В 30-х годах он обучался торговому делу в Лондоне, в 1637-м становится членом компании торговцев готовым платьем; есть сведения, что до 1643 г. он вел мелкую торговлю сукном. Экономическая депрессия, связанная с гражданской войной, разорила его. Пришлось переселяться в деревню.

С 1648 г. началась литературная деятельность Уинстэнли. Сначала — несколько небольших памфлетов на религиозные темы. В 1649 г. (в Англии к этому времени устанавливается республика) выходит первое социально-политическое произведение Джерарда — «Новый закон справедливости», затем — декларация от имени «бедного и угнетенного люда Англии».

Весной того же года небольшая группа людей (среди ее вожаков — и Уинстэнли) захватила в графстве Сёррей (приход Кобхем) пустующую землю и принялась совместно ее обрабатывать. Так было положено начало движению диггеров. Их колония продержалась — истовым трудом и неистовым упорством — только год. Несколько раз за это время окрестные лендлорды, новые власти предпринимали настоящие походы против нее, сносили постройки, вытаптывали посевы, разгоняли скот. В конце концов имущество кобхемских диггеров было полностью уничтожено.

Уинстэнли избежал ареста. Он пишет новые работы. Самая яркая из них — «Закон свободы», изданная в 1652 г.,— план коренного преобразования общества путем ликвидации частной собственности на землю, установления республики мелких производителей, основанной на общем пользовании землей и ее плодами. «Закон свободы» — последнее из сохранившихся произведений страстного проповедника равенства.

Утопический социализм: Хрестоматия / Общ. Ред. А.И. Володина. – М.: Политиздат, 1982, с. 103-104.

Готовил демократический аграрный переворот

Уинстэнли (Winstanley), Джерард (р. 1609 — ум. после 1652) — английский мыслитель, социалист-утопист, идеолог крайне левого крыла революционной демократии в период английской буржуазной революции 17 века, зачинатель выступления диггеров в 1649 году, возглавивший первый в новой истории «коммунистический эксперимент» — колонию «копателей» близ Кобема (графство Суррей). Из биографии Уинстэнли известно только, что родом он из г. Уиген в Ланкашире. Его отец был, по-видимому, торговцем сукном и шерстью. Где и чему обучался Уинстэнли, неизвестно. Однако если судить по написанному им, то становится несомненным, что перед нами один из народных самородков, ум которого — выдающийся и самобытный — был разбужен к интенсивной деятельности не столько школьной наукой, сколько трудными «университетами жизни». С 1630 года Уинстэнли жил в Лондоне — сначала в качестве ученика в компании торговцев готовым платьем, с 1637 года — в качестве полноправного члена этой компании. До 1643 года Уинстэнли, по-видимому, вел в Лондоне мелкую торговлю сукном. Полностью разорившись, Уинстэнли покинул Лондон, поселился в графстве Суррей и вынужден был работать по найму, как это делали тысячи подобных ему бездомных коттеров-батраков. В повседневном общении с себе подобными бедняками Уинстэнли вынес главные идеи своего учения. В богословских же памфлетах, составлявших в то время основного круг чтения человека из народа, он доискивался аргументов в пользу осуществления чаяний народных низов. Это привело его на стезю сектантского проповедничества — главной формы просвещения масс того времени. Прибегая к мистически окрашенной религиозной аргументации, Уинстэнли в многочисленных памфлетах, посвященных социальным вопросам (начиная с «Нового закона справедливости», 1649), изложил свое социальное учение. Оно состоит из трех тесно связанных между собой компонентов: обоснования закона социальной справедливости (своеобразная «программа-максимум»), обоснования необходимости осуществления демократического аграрного переворота («программа-минимум») и проекта «Свободной Республики» — учреждения в совр. ему Англии свободной ассоциации тружеников взамен эксплуататорского строя. «Новым законом справедливости» назвал Уинстэнли общество без классов, состоящее из одних только тружеников, не знающее частной собственности (прежде всего на землю, все еще остававшуюся основным условием тогдашнего производства), без денег, купли-продажи, работы по найму, имущих и неимущих. «Новый закон справедливости» резюмируется словами: «работайте вместе и вместе ешьте (свой) хлеб». Для победы этого «закона» требовалось, по мнению Уинстэнли, продолжительное время (она связывалась им с «внутренним просветлением» имущих), поэтому им выдвигалась программа более непосредственная и реалистическая — демократического аграрного переворота в процессе происходившей революции. Двумя основными пунктами этой программы являлись: повсеместное разрешение бедным безвозмездно обрабатывать общинные пустоши в свою пользу и освобождение копигольда из-под власти манориальных лордов и превращение его во фригольд. Осуществление демократического аграрного переворота Уинстэнли считал непременным условием победы республики над монархией. Если же будет сохранена власть лендлордов, — предупреждал Уинстэнли, — то реставрация монархии станет лишь вопросом времени. Возглавленное Уинстэнли выступление диггеров весной 1649 года знаменовало кульминационный пункт развития революционно-демократического движения в Англии середины 17 века. Основанная им в это время колония близ местечка Кобем — наглядный пример захвата бедняками явочным порядком общинных пустошей как их «справедливой доли в одержанной победе». После окончательного разрушения лендлордами и их наемниками колонии (весна 1650 года) Уинстэнли пишет свое идеологическое завещание — коммунистическую утопию «Закон свободы» (1652). В форме готовой конституции в ней рассматриваются различные стороны социального и политического строя общества, в к-ром установлено истинное равенство. Он впервые отчетливо связывает идеалы коммунистического общества с социальными чаяниями бедняков-тружеников, а свободу гражданина мыслит прежде всего как свободу его от нужды. Отчаявшись в способности народных низов завоевать этот строй собственными силами, Уинстэнли передает свой проект на усмотрение О. Кромвеля (которому посвящает свое сочинение). Хотя Уинстэнли, как и все социалисты-утописты, не видел глубокой противоречивости подобного акта, тем не менее он сумел разглядеть еще на заре буржуазного строя некоторые условия подлинного освобождения трудящихся.

Советская историческая энциклопедия. В 16 томах. — М.: Советская энциклопедия. 1973—1982. Том 14. ТААНАХ — ФЕЛЕО. 1971.

Далее читайте:

Уинстэнли Джерард. Знамя, поднятое истинными левеллерами. Декларация властям Англии и всем властям в мире.

www.hrono.info

ЗАКОН СВОБОДЫ

Все великие устремления сердца в наши дни направлены на то, чтобы найти, в чем заключается истинная свобода, дабы английская республика могла быть установлена в мире. Одни говорят, что она заключается в свободе торговли и что все патенты, лицензии и ограничения должны быть устранены, но это свобода под властью завоевателя. Другие говорят, что истинная свобода заключается в свободе проповеди для священников, а для народа — в праве слушать кого ему угодно, без ограничения и без принуждения к какой-либо форме богослужения; но это неопределенная свобода. Иные говорят, что истинная свобода состоит в том, чтобы старший брат был лендлордом земли, а младший брат — слугою. Но это только половина свободы, порождающая возмущение, войны и распри.

Все это и подобное этому — свободы, но они ведут к рабству и не являются истинной свободой — основанием, которая устанавливает республику в мире. Истинная республиканская свобода заключается в свободном пользовании землею. Истинная свобода там, где человек получает пищу и средства для поддержания жизни, а это заключается в пользовании землею. Краткие и сильные законы — лучшие для управления республикой.

Законы республики Израиля были немногочисленны, кратки и выразительны, и поэтому правление было установлено мирно до тех пор, пока должностные лица и народ повиновались им. Но многочисленность законов королевских времен в Англии, изданных или во времена п апизма, или при протестантизме, и составление их на французском и латинском языках, породили два великих зла в Англии. Во-первых, это породило великое невежество среди народа и большие раздоры. Народ сильно заблуждался вcлeдcтвиe отсутствия знания, и это вводило его в большие денежные издержки при тяжбах; многие подвергались заключению в тюрьму, наказанию кнутом, изгнанию, лишению земельных владений и жизни в си- лу того закона, которого они не знали и бич которого поражал их спины; это было великое зло для народа. Во-вторых, неведение законов народом породило множество сынов раздора: ибо, когда возникает разногласие между двумя людьми, и ни один из них не хочет оскорбить другого, то каждый думает, что его дело правое и они желают применить закон. Иногда они идут к юристу и платят ему деньги за то, чтобы он сказал им, кто из них был нарушителем. Юрист, радуясь возможности поддержать свое ремесло, тянет время болтовней, пока они не истратят почти всех своих денег, а затем приказывает им передать свое дело своим сос едям, чтобы они их помирили, что могло быть сделано в самом начале.

Таким образом, вся деятельность закона и юристов была только ловушкой, чтобы заманивать в нее людей и обманом вырывать поместья из их рук, ибо юристы поддерживают интересы завоевателя и народное рабство, поэтому король, видя это, передал все судебные дела в их руки. Все это должно носить имя правосудия, но это только горькое зло. Но если бы законов было мало и они были кратки и часто прочитывались бы, то это предотвратило бы такое зло; и каждый, зная, когда он поступил хорошо и когда плохо, был бы очень осмотрителен в своих словах и поступках, и это устранило бы обман юристов. Так было с законами Моисея в республике Израиль. Народ толковал о них, когда он ложился спать и когда вставал и когда шел по дороге, и он носил их, как браслеты на своих руках, так что он был сведущим в законах, от которых зависел его мир. Но это есть признак того, что Англия — ослепленная страна, попавшая в западню; ее вожди из высокомерия и алчности ввели ее в заблуждение и даже привели к погибели вследствие отсутствия звания законов, которое держит в своих руках власть над жизнью и смерт ью, свободой и рабством. Но я надеюсь на лучшее будущее.

Каковы должны быть те специальные законы или система законов, коими может управляться республика?

1. Буквальный текст закона, утвержденного парламентским актом, будет руководством для должностных лиц народа и главным судьей всех поступков.

2. То лицо или те лица, за исключением лишь парламентского суда, которые добавят или убавят что-нибудь в законе, будут сняты со своей должности и более никогда не будут выбраны на должность.

3. Никто не будет применять закон за деньги или вознаграждение; тот, кто осмелится это сделать, умрет смертью изменника республике, ибо когда деньги могут покупать и продавать правосудие, могут иметь решающее влияние, ничего, кроме угнетения нельзя ожидать.

4. Служитель церкви будет оглашать закон перед народам четырежды в год, т. е. каждый квартал, чтобы каждый знал, чему он должен повиноваться, и чтобы никто не мог умереть из-за отсутствия этого знания.

5. Нельзя выносить обвинение против кого бы то ни было, если он не будет изобличен двумя или тремя свидетелями или собственным признанием.

6. Никто не может быть подвергнут наказанию иначе, как за действительное преступление или за оскорбительные слова; но ни одного человека нельзя будет притеснять за его суждения или поступки в вопросе о боге, и он будет жить спокойно в стране.

7. И обвиняемый и обвинитель будут всегда являться лицом к лицу перед должностным лицом, так чтобы обе стороны были выслушаны и ни одна не потерпела ущерба.

8. Если судья или должностное лицо исполнит свою собственную волю вопреки закону или в том случае, когда не будет закона, который мог бы служить ему основанием, он будет лишен должности и больше никогда не будет назначен на пост.

9. Тот, кто выдвинет обвинение против кого-либо и не сможет доказать его, понесет то самое наказание, которому был бы подвергнут обвиняемый, если бы его вина была доказана. Обвинение имеет место, когда одно лицо приносит жалобу на другое должностное лицо; все другие обвинения закон не принимает во внимание.

10. Тот, кто ударит своего соседа, сам получит от палача удар за удар, и утратит око за око, зyб за зуб, член за член, и жизнь за жизнь: основание этому то, чтобы человек заботливо относился к личности других, поступая так, как с ним должны поступать друг ие.

11. Если кто-либо ударит должностное лицо, он будет приговорен к принудительным работам под надзором смотрителя на целый год.

12.от, кто старается возбудить раздоры между соседями пересказами и клеветой, в первый раз получит публично перед всем народом выговор от

наблюдателей; во второй раз подвергнется наказанию кнутом, в третий раз он

будет осужден на три месяца на принудите льные работы под наблюдением

смотрителя; если же он будет продолжать это, да будет приговорен к

принудительным работам пожизненно и утратит свою свободу в республике.

13. Если кто-нибудь будет произносить оскорбительные или вызывающие речи, обижающие его соседей, и если будет подана на него жалоба наблюдателям, они сначала будут увещевать оскорбителя наедине; если же он будет продолжать оскорблять своего соседа, то в с ледующий раз его будут увещевать и вынесут ему порицание перед конгрегацией, когда она соберется вместе; если он все же будет продолжать, то в третий раз он будет наказан кнутом; в четвёртый раз, если подтверждение его вины будет сделано очевидцем, он буд ет приговорен к принудительным работам под наблюдением смотрителя на двенадцать месяцев.

14. Тот, кто будет господствовать, как лорд, над своим братом, если только он не будет должностным лицом, приказывающим повиноваться закону, будет подвергнут увещанию, как было сказано выше, и понесет такое же наказание, если будет упорствовать в своем по ведении.

Законы об обработке земли и т. п.

15. В каждом хозяйстве будут храниться все инструменты и орудия, необходимые для обработки земли, для пахоты, жатвы и обмолота хлеба. Некоторые хозяйства, в которых будет много рабочих рук, будут держать плуги, телеги, бороны и т. п. В других хозяйствах будут заступы, кирки, топоры, мотыги и т. п. в соответствии с количеством рабочих в каждой семье. :

16. Каждая семья будет приходить в поле с достаточным для работ количеством лиц во время сева, чтобы пахать, вскапывать и сеять, а вовремя сбора урожая

— жать и собирать плоды земли и свозить их на склады по распоряжению наблюдателя и назначенному им количеству работников. Если же кто-либо откажется помогать в этой работе, наблюдатели спросят их о причине отказа; если причиной будет болезнь или какое-нибудь расстройство, то он освобо дит его от работы; если же только лень мешает ему, то он понесет наказание в соответствии с законами против праздности.

Законы против праздности

17. Если кто-либо откажется учиться ремеслу или нести работу во время сева или жатвы, или откажется быть хранителем в складах, однако захочет питаться и одеваться, как и трудящиеся люди, то блюститель сначала будет увещевать его наедине; если он будет пребывать в праздности, блюстители сделают ему выговор, после чего ему будет дан месячный срок в присутствии народа; пр и дальнейшей праздности он будет наказан кнутом и снова оставлен на свободе на один месяц; при дальнейшем неповиновении он будет передан в руки смотрителя за принудительным трудом и определен на работу на двенадцать месяцев или на срок, пока не подчинится правильному порядку. Причиной, по которой кажды й юноша должен быть обучен тому или иному труду, является предотвращение высокомерия и недовольства; это делается ради их физического здоровья, для наслаждения ума, чтобы они имели возможность свободно трудиться совместно с другими. И это обеспечит респуб лику изобилием пищи и всего необходимого.

Законы о складах

18. В каждом городе и сити будут устроены склады для льна, шерсти, кож, сукна и для всех предметов жизненной необходимости, которые прибывают из-за моря; они будут называться главными складами, из которых каждая отдельная семья может получать те предметы, в которых она испытывает потребность, как для пользования ими у себя дома, так и для работы в своем ремесле или для вывоза в деревенские склады.

Законы о наблюдателях

22. Единственная обязанность каждого наблюдателя заключается в наблюдении за выполнением законов, ибо закон есть истинный управитель страною.

23. Если кто-либо из наблюдателей будет покрывать людей, пребывающих в праздности, и пренебрежет исполнением законов, то ему будет сделано внушение палатой судей; во второй раз он будет снят с поста и более никогда не будет занимать его, но будет снова во звращен в разряд молодежи и слуг, чтобы быть рабочим.

Законы против купли и продажи

27. Если одно лицо станет соблазнять другое покупать и продавать, и соблазненный не скроет этого и доведет до сведения наблюдателя, то соблазнитель будет наказан лишением свободы на двенадцать месяцев, а наблюдатель в присутствии всей конгрегации выступит с похвалой тому, кто отклонил от себя соблазн, за его верность миру республики.

28. Если кто-либо будет покупать или продавать землю и плоды ее, за исключением сношений с иностранцами в соответствии с законами навигации, то oбa участника будут казнены, как изменники миру республики, ибо это вновь ввеpгает в королевское рабство и является причиной для всяких ссор и угнетения.

29. Тот человек или та женщина, которые будут называть землю своею, а не своих братьев, будут посажены та позорный стул перед всей конгрегацией и с позорной надписью на лбу; затем будут сделаны рабами на двенадцать месяцев под наблюдением смотрителя. Если же они будут браниться или стараться путем тайного или открытого убеждения поднять восстание с оружием в руках, чтобы утвердить такую королевскую собственность, они будут преданы смерти.

Законы о выборах должностных лиц

34. Все наблюдателя и должностные лица должны переизбираться заново каждый год, чтобы предотвратить «возникновение честолюбия и алчности», ибо народы достаточно страдали от того, что допускали длительное пребывание должностных лиц на их постах или даже на следственную передачу должностей.

35. Человек, обладающий беспокойным характерам, легко ссорящийся и оскорбляющий словами своих соседей, не должен быть избираем на государственные посты, пока он не исправится.

36. Все мужчины, начиная с двадцатилетнего возраста и выше, обладают свободой голосования при выборе должностных лиц, кроме тех, которые осуждены по закону.

37. На посты должностных лиц должно выбирать людей известных в качестве разумных, сдержанных в разговоре и опытных в законах республики.

38. Все мужчины в возрасте от сорока лет и старше обладают правом быть выбранными на государственные посты, но не моложе этого возраста, за исключением случаев, когда человек, известный своим трудолюбием и сдержанностью в разговоре, побудит народ избрать его.

39. Если кто-либо будет стараться убедить народ избрать его должностным лицом, то его не следует выбирать вовсе. Если другое лицо будет убеждать народ избрать того, кто хлопочет о своем избрании, то они оба будут лишены свободы на это время, т. е. они не будут иметь права голоса для избрания других и сами не смогут быть избраны.

Законы против измены

40. Тот, кто исполняет служение справедливому богу проповедями и молитвами и вместе с тем ведет торговлю, чтобы получить во владение землю, будет предан смерти, как колдун и обманщик.

41. Тот, кто на словах претендует на одно, а дела его изобличают иные намерения, никогда не должен занимать должности в республике.

Что такое свобода

Каждый свободный человек будет обладать свободою пользования землею, обрабатывать ее или строить на ней, свободно получать из складов все, в чем он нуждается, и будет пользоваться плодами трудов своих без всякого ограничения; он не будет платить ренты ник акому лорду, и будет обладать правом быть избранным на должность, если ему свыше сорока лет, а если он не достиг сорокалетнего возраста, то он будет обладать правом голоса при выборе должностных лиц. Если ему будет нужна помощь молодежи в его ремесле или в хозяйстве, наблюдатели назначат ему юношей или девушек, которые будут слугами в его семье. Законы о лицах, утративших свою свободу

42. Все лица, утратившие свою свободу, будут одеты в белую шерстяную одежду, чтобы отличаться от других.

43. Они будут находиться под управлением смотрителя, который будет назначать их носильщиками или сельскохозяйственными рабочими для выполнения любых работ, в выполнении коих нуждается кто-нибудь из свободных людей.

44. Они будут выполнять всякого рода работу без исключения, но они постоянно будут носильщиками или возчиками, чтобы возить зерно и другие запасы со склада на склад, из деревни в города и оттуда в деревню и т. д.

Законы о возвращении свободы рабам

50. Тем рабам, которые дают явное доказательство своего смирения, прилежания и старания соблюдать законы республики, может быть возвращена свобода, по истечении срока их рабства, согласно приговору судей; но если они остаются противниками закона, они будут пребывать в рабстве до истечения второго срока.

56. Каждый мужчина и женщина будут располагать полной свободой вступить в брак с тем, кого они полюбят, если они смогут добиться любви или расположения со стороны того, с кем они хотели бы сочетаться браком, и ни рождение, ни приданое не смогут расстроить брака, потому что мы все одной крови, одного человеческого рода, а что касается приданого, то общественные склады являются приданым для каждого мужчины и каждой девушки, и открыты как для одного, так и для другой.

57. Если мужчина будет возлежать с девушкой и породит ребенка, он должен жениться на ней.

58. Если мужчина изнасилует женщину и она будет кричать и не соглашаться, и факт насилия будет доказан двумя свидетелями пли признанием самого мужчины, то он будет предан смерти, а женщина будет свободна; это есть кража женской личной свободы.

59. Если мужчина пожелает насильно увезти жену другого мужчины, то за первую попытку он подвергнется внушению со стороны мирового посредника перед всей конгрегацией; за вторую попытку он будет обращен в слугу под надзором смотрителя сроком на двенадцать м есяцев; если же он изнасилует жену другого мужчины, а она будет кричать, то так же, как и за изнасилование девушки, мужчина будет приговорен к смерти.

60. Когда мужчина и женщина согласятся вступить в брак, они доведут об этом до сведения всех наблюдателей в округе и некоторых из своих соседей; когда же соберутся все вместе, мужчина заявит сам лично, что он берет эту женщину себе женою, и женщина скажет то же самое, и что они призывают наблюдателей в свидетели.

62. Ни один человек не сможет стать во главе дома и иметь слуг, пока он сам не прослужит семь лет под началом мастера. Основание тому — человек должен достигнуть определенного возраста и разумного поведения прежде, чем он станет главой семьи, чтобы сохран ить мир в республике.

krotov.info

6. «НОВЫЙ ЗАКОН СПРАВЕДЛИВОСТИ»

6. «НОВЫЙ ЗАКОН СПРАВЕДЛИВОСТИ»

Тридцатого января с утра хлестал морозный ветер. Солнце по временам выходило из-за облаков, и мельчайшие колючие иголочки, прыгавшие в воздухе, начинали искриться и жгли лицо, казалось, еще нестерпимее. Но тысячи лондонцев все равно с раннего утра стекались в этот день к единственному сейчас достойному внимания месту — большой прямоугольной площади перед Банкетным залом Уайтхолла. На лодках, ломая прибрежный лед, переправлялись из Саутворка. Верхом, в каретах, повозках ехали из предместий, ближних и далеких. Прибывали из других графств. Неслыханное, что должно было свершиться в этот день с королем, монархом божьей милостью, помазанником, владыкой почти сверхъестественным, одно прикосновение которого, как известно, исцеляло от золотухи и других напастей, — это неслыханное нечто привлекало несметные толпы народа.

Прямо к окнам второго этажа большого белого здания Банкетного зала за ночь был подведен помост. Его обтянули черным сукном. Черная плаха и прислоненный к ней огромный, устрашающий в своем грозном изяществе топор с длинной рукояткой явственно говорили о том, что здесь собирались делать. Вокруг помоста, вокруг здания и на самой площади с ночи дежурили полки, и помост издали казался окруженным густой темной решеткой с красным основанием и поднятыми к небу остриями: то стояли суровые, готовые ко всяким неожиданностям пикейщики в красных парадных мундирах.

Толпы народу все прибывали, наиболее ловкие взобрались на карнизы и крыши близлежащих домов, кому-то удалось договориться с их жителями и устроиться у распахнутых, несмотря на мороз, окон; мальчишки гроздьями висели на деревьях. К полудню на площади стало заметно теснее, и темный страх, неосознанный страх толпы шевельнулся в груди Элизабет, пришедшей с Эмили, как и все, посмотреть на великое событие.

Они, хоть и старались прийти на площадь как можно раньше, все же не успели занять самых удобных для наблюдения мест и стояли, зажатые толпой между аркой и противоположным помосту домом. Впрочем плаха и зловещий топор были отсюда хорошо видны.

Толпа все прибывала, пар от дыхания смешивался с отрывками невнятных быстрых разговоров.

— …Как первый, как первый? Марию Стюарт, католичку, тоже ведь казнили, и тем же способом, хе-хе…

— Эк, сравнили. Ее добрая наша Елизавета судила и пэры, только пэры, заметьте. И за что?

— Не только; за мужеубийство — раз. За государственную измену и покушение на власть — два. И главное — судил суд равных.

— А казнили не на площади все-таки, а в замке.

— А тут — по всенародному суду, открыто, и казнь перед публикой.

— Бросьте вы, по всенародному. Все судьи, как огласили список, разбежались — и Уайтлок, и Селден, и Сент-Джон. Лорды тоже. Даже Генри Вэн, и тот смылся. Кто судил-то? Пятьдесят человек? Все те же…

— Ну знаете, за такие слова…

— А вы были сами на суде-то?

— Конечно был. Ну не в Расписной палате, а в Вестминстер-холле. Туда всех пускали. В том-то и дело. А вы были?

— Был… А вот генерал Фэрфакс не был. Только леди его крикнула с галереи: он, мол, не так глуп, чтобы в этом участвовать.

— А что, собственно, вы хотите сказать? Его судил народ — за нарушение прав, за кровопролитие, за войну против подданных. Он хотел поработить нас руками шотландцев! Где это слыхано? Он стал врагом своей страны!

— Интересно, а палача уже нашли? Или до сих пор ищут? Говорят, на такое дело никто не соглашается.

— Джентльмены, а вы помните, как у его величества на суде набалдашник соскочил с трости? Я прямо похолодела — как будто голова упала… Предзнаменование.

— Это дело справедливости. Самой чистой справедливости. Вы слышали, как солдаты на суде кричали?

— Это дело рук одного-единственного человека. И все мы знаем какого. Он сам хочет быть королем, еще с Нэсби.

— Говорят, он и подписи под приговором собирал самолично. Угрожал, уговаривал… Не будь его, все бы развалилось…

Ноги у Элизабет совсем закоченели. Толпа прибывала, ее все ощутимее сдавливали сзади, с боков. Она ухватилась за тонкую руку Эмили, боясь потеряться. Кузина, старшая годами, казалась ей гораздо более смелой и стойкой, чем она сама.

В суматохе последнего месяца — странного месяца, полного гнетущего ожидания чего-то небывалого, месяца самых невероятных слухов и неотвратимого, грозно надвигающегося, неведомого переворота, ей так и не удалось толком объясниться с отцом. Он жил в Уайтхолле с Кромвелем и другими генералами, куда доступ ей был заказан. Он все время был чем-то занят, куда-то спешил, с кем-то встречался. И когда Элизабет удавалось повидаться с ним, она чувствовала, что ему не до нее. Он слушал ее рассеянно, смотрел в сторону, и обычная его нежность казалась ей еще более грустной.

— Потом… — говорил он ей, когда она заводила речь о расторжении помолвки. — Потом, дорогая. Я не враг твоему счастью… Ты вольна сама решать свою судьбу, ты разумная и добрая девочка, точь-в-точь мать. Но… потом… Подождем некоторое время…

…Внезапно по толпе прошло движение, сзади слегка нажали, Элизабет вытянула шею и увидела, что на помост прямо из окна второго этажа Банкетного зала стали выходить офицеры. За ними появились два человека в масках, одетые вроде бы моряками, с бородами и в беретах. Один нес веревку.

— Палач и его помощник, — сказали сзади. — Ишь ты, обычный костюм палача надеть не решились…

Тот, что был повыше ростом, подошел к плахе, взял за рукоятку топор и придвинул его изогнутое лезвие к своей ноге, обутой в черный мягкий сапог. Потом окно Банкетного зала распахнулось шире, и из него на помост шагнул невысокий, очень прямой человек в черном, с длинными волосами. Следом вышел епископ, за ним еще офицеры. Все они стали полукругом, огибая плаху, и Элизабет уже не могла отвести взгляда от того, невысокого, кто еще недавно был королем Англии и кому теперь предстояло быть казненным.

Он оглянулся на епископа, вышел из полукруга и шагнул к плахе. Прелат качнулся вслед за ним. Снизу вверх посмотрев на палача, Карл сказал ему что-то, указывая на плаху. Потом в руке его оказался листок бумаги, он подошел ближе к краю помоста (пикейщики внизу ощетинили острия ему навстречу), далеко отвел от глаз руку с листком и высоким голосом начал говорить, заглядывая в листок. Невероятная, неправдоподобная тишина нависла над головами. Но слышно было все равно плохо, голос словно тонул в морозном воздухе, до Элизабет долетали только отдельные слова.

— П-повинны те, — слышала она, — кто встал между мной и парламентом… Грубая сила… Но в чем заключается с свобода? Иметь п-правительство и законы, обеспечивающие личность и собственность…

Дыхание замерло у нее в груди, в памяти всплыла темная ноябрьская ночь, разъезженная грязная дорога, месяц, вышедший из-за туч, осветил часть лица и продолговатую жемчужину серьги, и тот же голос, слегка заикаясь, произнес: «Б-благодарю вас, мисс. К-как это вы не боитесь гулять одна в т-такую ночь?»

Элизабет закусила губу, глаза ее слезились от ветра и напряжения, она всматривалась, вслушивалась в последние слова монарха, с которым столкнула ее на минуту судьба темной осенней ночью на улице родного Кобэма.

— Подданные — и монарх… Пока вы не п-поймете разницу, у вас не будет с-свободы… Я умираю за с-свободу…

Рука с листком безжизненно упала, порыв ледяного ветра взметнул длинные седоватые волосы, Карл обернулся к епископу и стал снимать с себя драгоценности. Потом снял камзол и остался в одной рубашке. Ему подали маленькую шапочку, он надел ее, епископ помог подсунуть под нее волосы. Затем король деревянно, сохраняя неестественную прямоту, шагнул к плахе, стал возле нее на колени и положил голову. Минуты две ничего не происходило. Потом белые руки в кружевных манжетах простерлись вперед, обхватили черный обрубок, и тут же палач взмахнул топором, напрягшись всем телом, и с резким выдохом бросил вниз тяжелое отточенное лезвие. Голова упала с оскорбительным деревянным стуком, мгновенно превратившись в неодушевленный страшный предмет. Человек с веревкой проворно нагнулся, подхватил ее и высоко поднял за волосы, не обращая внимания на стекавшие по рукаву красные струи.

Странный, страдальческий стон сотряс толпу, будто весь старый привычный мир рассекся с этой казнью надвое, распался, перестал существовать; единое тело ее разом качнулось, замерло на мгновение, а потом Элизабет неудержимо понесло вперед и вбок, к помосту. Она тут же потеряла руку Эмили, ее зажало так, что дыхание в груди замерло, и она, спотыкаясь о тысячи ног, старалась только не упасть, иначе смерть… Перед ней, у помоста, взлетали в воздух руки с платками — это давясь, тесня друг друга и продираясь вперед, люди старались омочить платки в священной королевской крови…

Заиграла труба, резкий голос крикнул что-то, и толпу шатнуло назад. Отборные отряды железнобоких начали оттеснять народ от помоста. На Элизабет спереди навалилась чья-то спина, она едва не потеряла равновесие, оглянулась, ища глазами Эмили, но не увидела ее и с внезапной трезвостью поняла, что единственный путь спасения — это боковой проулок, куда можно было, протолкавшись, отступить и избежать смертельного водоворота. Собравши все силы, она выбралась наконец к углу дома. Там было чуть посвободнее, она прижалась спиной к ледяной шершавой стене, прикидывая дальнейший путь, и тут увидела, что чья-то рука взметнулась к ней из толпы. К ней пробирался, борясь отчаянно с плотной стихией человеческих тел, Джерард Уинстэнли.

Это было как во сне. Она как будто знала, что его увидит. Будто и казнь монарха, и эта толпа, и давка, и ее внезапное одиночество произошли только для того, чтобы они встретились здесь на площади, стиснутые с разных сторон и бессильные пробиться друг к другу.

От помоста донеслись крики, толпу еще шатнуло, и Джерарда вместе с нею повлекло в сторону, все дальше от Элизабет, к боковой улице. Она было рванулась за ним, но бешеный напор толпы прижал ее к стене, сковав дыхание. Потом и ее понесло, вместе с сотнями людей, к проулку. Медленно, боком она передвигалась, стараясь не терять из виду мелькавшую впереди шляпу. Страх, что она его потеряет, придавал ей силы. Шаг за шагом, в сплошном человеческом месиве она добралась до угла, тут стало свободнее, и она увидала, что он ждет ее у выступа двери. Она протиснулась к нему, встала рядом, поправила растерзанную шаль и перевела дух.

Лицо его было бодрым, серьезным и будто светилось изнутри. Он подвинулся, освобождая место рядом с собой, притронулся к шляпе и сказал вместо приветствия:

— Ну вот, свершилось. Нормандское иго пало. А вас, я вижу, совсем затолкали. — Он дал ей руку, они немного подождали и, когда толпа поредела, двинулись прочь от Уайтхолла. Поток вынес их к Чаринг-Кросс, оттуда они свернули на Стрэнд, где наконец можно было идти рядом и разговаривать.

Странно, оба не выказали ни малейшего удивления, что очутились в этот день в Лондоне, и не задали друг другу обычных в таких случаях вопросов. То, что произошло только что на их глазах, разом отмело все условности и словно бы сделало их близкими людьми.

— Свершилось, — повторил Джерард. — Твердыня тирании разрушена. Закон справедливости торжествует, и жизнь теперь пойдет по-новому.

Он взглянул на девушку; глаза его сверкали необыкновенным воодушевлением, лицо разгорелось на морозе, на губах играла улыбка. Элизабет никогда еще не видела его таким. Он был рад, несомненно рад тому, что случилось, и совсем не испытывал того ужаса от происшедшего, который не покидал девушку. Она до сих пор не могла оправиться от потрясения, отрубленная голова снова и снова падала на помост перед ее глазами.

— Вы думаете, это к лучшему? — робко спросила она.

— Без сомнения. Эта казнь была необходима. Все угнетение шло от монархии, вся неправда нашей жизни… Теперь с этим покончено. То, что мы видели с вами на площади, — поистине великий переворот. Это младший брат, кто попран и затоптан в грязь, поднял голову. Он прославит себя в грядущих веках.

Джерард давно уже отпустил ее руку, толпа поредела, и он шагал широко, устремив глаза вдаль. Элизабет могла бы даже подумать, что он забыл о ее существовании, если бы он ее говорил, — а говорил он все время, горячо и внятно, изредка обращая к ней лицо.

— Это не досужий вымысел, то, что я говорю. Я познал это в откровении. Я слышал голос… И вот что я понял: каждый теперь должен работать на земле и есть хлеб, добытый своим трудом. Тогда и земли хватит на всех: человек будет обрабатывать столько, сколько сможет, не нанимая работников. Так мы будем строить новое царство…

Сильный толчок сзади прервал его, он споткнулся и чуть не сшиб девушку с ног. Какой-то детина пробирался вперед, грубо расталкивая людей. Джерард мягко посторонился, ни тени гнева не легло на его черты. Он продолжал:

— И когда я это осознал, великий мир и тайная радость поселились во мне. Новый закон отныне придет на землю; суть его — разум и равенство. Я так и назвал свой трактат: «Новый закон справедливости»…

Элизабет не совсем улавливала последовательность в его словах, но слушала с готовностью. Его необычайный подъем передался и ей, она была рада поверить: чудовищная казнь необходима, чтобы царство справедливости пришло наконец на землю. А Джерард говорил дальше, высоко подняв голову, изредка улыбаясь, говорил будто себе самому, и спокойная уверенность слышалась в его словах:

— Когда господь откроет мне место, и время, и способ, как мы, простой народ, должны трудиться на общей земле и жить вместе, я пойду и буду работать вот этими руками, в поте лица моего, никому не служа и никого не нанимая. И чистые души, вроде вас и ваших братьев, я уверен, последуют за мною.

Элизабет шагала рядом с ним, счастливая его присутствием и его речью, готовая идти вот так все равно куда и слушать, слушать без конца. Она понимала, что ему надо сейчас говорить, а ее дело — только слушать, и поддерживать, и разделять с ним его мысли.

— Настало время радоваться, — продолжал он, — силы добра больше не будут попираться драконом; проклятая власть опрокинется к подножию своему. Новое царство придет сюда, к нам, на эту землю. Мы с вами увидим его, станем его участниками и работниками.

Они не заметили, как миновали Стрэнд, потом Флит-стрит и вышли на площадь к собору святого Андрея. Оба с утра не ели, но не испытывали ни малейшей потребности в пище. От ходьбы они согрелись, восторг, похожий на опьянение, переполнял их сердца; со стороны эта пара производила, вероятно, странное впечатление; впрочем мало кто в этот час в Лондоне, возвращаясь с казни, был спокоен и невозмутим. Элизабет видела вокруг взволнованные лица — то потрясенные, заплаканные или опечаленные, то радостные. Девушка совсем забыла об Эмили и о том, что надо бы вернуться домой. Они обогнули стынущую громаду собора и пошли теперь по Чипсайду. Дневной свет начал меркнуть.

— И знаете кто послужит орудием божьим в этих переменах? — голос Уинстэнли звучал по-прежнему уверенно и вдохновенно. — Самые бедные и презираемые. Они наследуют землю. Это еще скрыто от глаз богачей, и ученых, и правителей мира, но именно на бедняках лежит благословение неба. «Не бедных ли мира избрал господь быть богатыми верою и наследниками царствия его?» О, вы, кто называет землю своею и смотрит на других как на слуг и рабов! Вы думаете, что земля создана только для вас, чтобы вы жили на ней в богатстве и почете, когда другие голодают и стонут под вашим игом? Нет, господь пошлет своих слуг освободить землю, чтобы они служили ему вместе в общности духа и общности благ земных. Трепещи, гордая и жадная плоть, ты приговорена!

Смеркалось все заметнее. Они миновали еще одну площадь и свернули в боковую улицу. Джерард вдруг внимательно взглянул на Элизабет, улыбнулся и, придержав ее за локоть, толкнул какую-то дверь. Они сделали несколько шагов по ступенькам вниз и очутились в тепле почти пустого небольшого зальца. Хозяин подошел и осведомился: пиво? гусь? жареная телятина?

— Молока, пожалуйста. — Уинстэнли глянул на Элизабет. — И хлеба. Может, вы хотите чего-нибудь еще, мисс?

Нет, она не хотела. Хозяин принес кружки, ломти хлеба на деревянной тарелке и кувшин молока. Элизабет с нежностью смотрела, как истово и аккуратно ест Джерард. «Ни вина, ни мяса, — подумала она. — Он и вправду чист, как ребенок». Утолив голод, он заговорил опять:

— Наш день близок. Слова Писания сбудутся: богатые лишатся награбленного, бедняки возрадуются. Жадность и злоба умрут. Человек будет иметь еду, питье и одежду от трудов рук своих и станет смотреть на других как на братьев. Все творение освободится от проклятия: земля перестанет рождать бурьян и тернии; сам воздух очистится и обретет ясность и покой; звери будут жить в мире друг с другом и перестанут страдать. — Он поднял глаза на девушку. — Радость, великая радость и любовь наполнят землю. И все будет общим для всех.

Ей почудилось, что в глазах у него блеснули слезы. Сердце ее дрогнуло. Он был всем для нее в этот миг — нежно любимым братом, которого она, казалось, знала с детства; и даже будто ребенком, сыном, за которого она готова была отдать свою жизнь; и возлюбленным, о ком постоянно тосковало ее сердце; и недосягаемым, совершенным учителем. Ей хотелось, чтобы все желания его исполнились. Она спросила:

— И все это сбудется совсем скоро?

— Ну, может быть, не завтра. Мы ведь не должны отнимать что-то силой… Хотя, конечно, без борьбы не обойдется. Лорд не отдаст своей власти добровольно, вернее, не отдаст ее сразу. Как плод исподволь зреет в утробе матери, как зерно медленно прорастает к солнцу, так и свет справедливости…

Лицо его вдруг потухло, резко обозначились морщины у рта. «Устал», — подумала она и, боясь расстаться с ним и в то же время не желая слишком занимать его собою, спросила:

— Вам, может быть, пора идти? — и смутилась.

— Да, пожалуй, пора. — Он достал монету, отдал хозяину и встал. — Идемте, я провожу вас, уже темно.

Они вышли на улицу. Нищая немая девочка с посиневшим от холода маленьким личиком, тыча пальцем в рот и складывая лодочкой закоченевшую ладошку, просила денег. Уинстэнли сунул руку в карман, потом в другой, смущенно кашлянул и потрепал девочку по щеке.

— Иди, — сказал он, — иди внутрь, попроси хлеба. Денег у меня больше нет. Я сам бедняк, как и ты. Скоро тебе не надо будет просить денег, дитя, они исчезнут вместе с голодом.

Они пошли обратно, к Стрэнду. Людей на улицах было уже мало. Стужа и пережитые волнения дня разогнали их по домам. Джерард и Элизабет шли молча. Внезапный топот копыт заставил их оглянуться. Карета, запряженная сытой холеной парой, обогнала их на полном скаку, кучер гикнул, натянул вожжи, и лошади остановились неподалеку, окутавшись морозными клубами. Степенный кучер слез с козел, опустил ступеньку и отодвинул кожаный занавес. Важный толстый господин, покряхтывая, вылез первым, вслед за ним, опираясь на протянутую руку, выпорхнула нарядная черноволосая дама, закутанная в меха. Она обернулась к ним, Элизабет увидела красивое уверенное лицо. Черные брови дамы поползли вверх, и невинно-плотоядное, довольное выражение ее лица сменилось вдруг таким явным, таким нарочитым, торжествующим презрением, что девушка вздрогнула, как от удара.

Она никогда прежде не видела этой дамы и не могла понять, чем вызвано ее уничтожающее презрение. Все это длилось один миг. Дама усмехнулась, взор ее скользнул вниз и задержался на башмаках Джерарда; верхняя губа вздернулась, обнажив ровные белые зубки, она схватила неповоротливого спутника под руку и быстро-быстро повлекла его к дверям, на них блеснула медная табличка, и оба исчезли. Кучер тронул лошадей, карета свернула за угол и скрылась из виду.

Элизабет повернулась к Уинстэнли и только тогда заметила, как изменилось его лицо. Мертвенная бледность покрывала его, губы что-то шептали; он не двигался с места.

— Это его дом… Как же я забыл… — бормотал он.

Элизабет дотронулась до его локтя. Он опомнился, помотал головой, как бы отгоняя наваждение, подал ей руку. Они пошли дальше. Элизабет чувствовала странное понурое опустошение, будто еще одна надежда ее умерла. И хотя Джерард по-прежнему шел рядом, они были уже не вместе: воодушевление дня угасло. Кто была эта дама? И что вообще она, Элизабет, знает об этом человеке? Она все убыстряла шаги, торопясь поскорее дойти до дому и освободить его от себя: ей казалось, что ему больше не нужно ее присутствие. И только когда он заговорил вновь, ей стало ясно, что нить, связавшая их в этот день, не порвалась, а стала лишь тоньше. Голос его звучал глухо.

— Все, что я говорил вам, я знаю на собственном опыте. Я не об откровении сейчас… Было время, когда я жил страстями. Я искал удовлетворения в наслаждениях, во всем том, что так ценят низкие души. И вязнул все глубже… Но я знал, в глубине души всегда знал, что есть иной путь, иной способ жить… Что я должен найти его и обязательно найду. — Он вздохнул и невесело усмехнулся. — И я победил себя. Соблазны мира стали мне безразличны. Но близкие сочли меня безумцем. Они не могли понять этой победы. Они стали меня бояться, называли отступником, впавшим в заблуждение, смотрели на меня как на существо иного мира… А потом, когда меня постигло разорение — разве понять им было, когда я говорил, что это не разорение, а избавление! Жена возненавидела меня и ушла обратно в дом отца. Вы ее только что видели… Я остался один. И это спасло меня.

Элизабет содрогнулась. То была его жена! Красивая, уверенная, разодетая… Она спрятала руки под грубое деревенское сукно шали. Это его жена…

А Джерард вдруг выпрямился и стал как будто выше ростом. Тень сбежала с его лица, голос вновь стал твердым, речь внятной:

— Сейчас для Англии открыты три двери надежды. Каждый должен перестать гнаться за другим в поисках выгод — это раз. Во-вторых, пусть каждый откроет свои закрома и амбары, чтобы все могли насытиться и не было больше нищих. Наконец, следует отказаться от власти одного над другим, от тюрем, бичеваний, поборов. Пусть каждый трудится на земле и кормится трудом рук своих.

Они подошли к дверям ее временного жилища, Элизабет подняла к Уинстэнли горестные глаза, понимая, что эта встреча уже позади и бог знает когда она увидит его снова. Она не смела спросить, где он остановился, надолго ли в Лондоне, какие дела держат его здесь. Она не смела заговорить о будущей встрече. А он молчал. Он склонился перед ней почтительно и низко, не сняв шляпы. Потом повернулся и пошел прочь, во тьму. Она вздохнула, и звук дверного молотка, который она тронула рукой, напомнил ей глухой деревянный стук головы, упавшей сегодня на помост.

history.wikireading.ru

Популярное:

  • Науки 23 нотариус Нотариус Пашин С.Г. Адрес: 195220, г. Санкт-Петербург, Науки пр-т, д. 17, корп. 6 Телефон: +7 (812) 491-01-20 Часы работы: Пн, Вт, Чт, Пт, Сб, с 10.00 до 17.00 Нотариус оказывает все услуги в Санкт-Петербурге, относящиеся к […]
  • Сернурский суд Сернурский суд о проведении конкурса для формирования кадрового резерва для замещения должностей федеральной государственной гражданской службы в Сернурском районном суде Республики Марий Эл 1. Сернурский районный суд Республики […]
  • Приказ министерства здравоохр Документы Министерства здравоохранения Российской Федерации (Введите номер и/или часть названия или дату документа. ВАЖНО: дата документа вводится в формате «дд.мм.гггг») "О допуске специалистов к осуществлению медицинской или […]
  • Урегулирование задолженности по налогам Урегулирование задолженности по налогам Просмотров научной работы: 12101 Комментариев к научной работе: 0 Поделиться с друзьями: В определении понятия налоговой задолженности, к сожалению, налоговый кодекс РФ отправной точкой […]
  • Правила 656 ростехнадзора Приказ Ростехнадзора от 30.12.2013 № 656 Федеральные нормы и правила в области промышленной безопасности "Правила безопасности при получении, транспортировании, использовании расплавов черных и цветных металлов и сплавов на […]
  • Приказ по егэ 2012 Нормативно-правовые документы Приказ Минобрнауки России №1400 от 26.12.2013 «Об утверждении Порядка проведения государственной итоговой аттестации по образовательным программам среднего общего образования» - СКАЧАТЬ Приказ […]
  • Актив деньги жалобы Займы компании Актив Деньги Актив Деньги условия займов Без залога и поручителя Микрозайм "Актив Деньги" в компании "Актив Деньги". Рекомендуемые займы с онлайн заявкой Подайте несколько заявок и это гарантирует принятие […]
  • Справка об отсутствии несовершеннолетних детей Основные документы Справка об отсутствии судимости: какие судимости препятствуют принятию ребенка в семью, где и как получить справку об отсутствии судимости. Судимость за какие преступления является препятствием для принятия […]